Hwyfar

Всегда поражала эта его беспечность. Как мог кто-то вроде него, кто-то настолько закрытый, так небрежно относиться к вопросам своей безопасности? Он мог сколько угодно отмахиваться, что ничего по-настоящему ценного здесь не хранил, а то, что могло иметь хоть какую-то значимость, было достаточно опасно и само по себе, не нуждаясь в лишней охране. Людей Арранз не опасался вовсе, а от всех остальных он себя обезопасил: правда, каким именно образом и от кого, он уже делиться не стал. Зная, что ему ничего грозить не могло, даже если он и забудет пару-тройку раз закрыть дверь на замок, меня это все равно утешало мало.

— Раз уж от тебя никуда не денешься, — мягко произнес он, — будет лучше, если ты не будешь сильно всматриваться в то, что я буду делать. Результаты наблюдать — это пожалуйста, но если тебе придется отвечать на неудобные вопросы, пусть лучше ты действительно не будешь знать, что сказать, чем начнешь выдумывать на ходу, что бы солгать поубедительнее.

— Думаешь, такая вероятность существует?

— Довольно небольшая, но я бы не хотел рисковать понапрасну. Все-таки перестраховаться не помешало бы.

Далеко не первый раз мне вспомнился Ойгриг, какой умиленно звал Арранза перестраховщиком. Симпатией к Ойгригу я так проникнуться и не смог, но не признать его правоту было невозможно. Я, конечно, старательно смотрел в другую сторону, изо всех сил пытаясь изображать из себя глухого и глупого, но как ни старался, полностью отгородиться от реальности не выходило. Я слышал обрывки напевно и тягуче произносимых фраз, тихий шорох, означавший его передвижение по комнате — Арранз был одет в тот самый черный балахон, в каком он был в день нашей первой встречи, — и еще кучу разнообразнейших звуков, которые в другой момент и не заметил бы, если б не было необходимости о них тут же забыть.

Я не жаловался на недостаток воображения, но сказать наверняка, что происходило, не мог. Отчасти стало жаль, что я не удосужился тщательнее просмотреть записи, лишь мазнув по ним взглядом, выцепив отдельные базовые моменты. Время утекало куда-то мимо меня, и я ловил себя на том, что меня необъяснимо стало клонить в сон, хотя еще недавно я был полон сил и энергии. Как бы ни хотелось поддаться этому внезапному желанию, я изо всех сил противился ему: часть меня откуда-то знала, что этого делать нельзя ни в коем случае. От размышлений, с чего я это взял, меня отвлекла мягко опустившаяся мне на затылок рука.

— Выпей, — коротко выдохнул Арранз, поднося к моим губам какую-то склянку.

Не задумываясь, я подчинился. Я ждал, что жидкость будет горячей — ее нужно было довести едва ли не до кипения, я это точно помнил, — но тем сильнее было мое удивление, когда она оказалась просто ледяной — настолько холодной, что вкуса я просто не почувствовал. Закашлявшись, я с трудом допил содержимое склянки, не став дожидаться, когда в меня вольют силой. Примерно с минуту ничего не происходило, и я уже собирался спросить, неужели ничего не вышло, как вдруг пол под ногами покачнулся, а воздухе сильно запахло озоном. Мои глаза обожгло болью, словно кто-то плеснул мне кислоты в лицо, и я едва держался от того, чтобы не закричать.

Несколько показавшихся вечностью мгновений спустя я едва смог разлепить слезящиеся глаза, но то, что я увидел, заставило меня раскрыть их пошире, наплевав на усилившуюся боль. Арранз теперь казался старше, черты лица заострились, стали еще резче, длинные волосы и балахон развевались словно от мощного порыва ветра, хотя все окна были предусмотрительно закрыты. Стоило ему отвести от лица упавшую на глаза прядь волос, как я заметил, что ногти вместо привычных аккуратно остриженых теперь скорее напоминали когти не меньше дюйма длиной, но все это меркло по сравнению с его воистину потусторонним взглядом.

Если мне раньше казалось, что глаза Арранза иногда слегка светились, то сейчас в этом не было ни малейших сомнений. Они не просто светились — о, нет! — на месте его радужек разгорался ядовитый, кислотно-зеленый огонь, казавшийся даже ярче на фоне стремительно разъедавшей белки его глаз черноты. Я почти ждал, что его зрачки вытянутся в две узкие щелки, как у змеи или кошки, но тем более жутко смотрелись круглые человеческие; хотя ничего во всем его облике назвать человеческим язык не поворачивался. Он был просто пугающе прекрасен. От Арранза веяло такой силой, что хотелось просто упасть на колени в немом подчинении, и я, наверное, так никогда и не узнаю, каких усилий мне стоило этого не сделать.

Когда я думал, что эта боль никогда не кончится, в голове неожиданно немного прояснилось. Несуществующий ветер улегся, давящие ощущения ушли, и я, наконец, смог перевести дыхание.

— Джерри, ты как? — поинтересовался Арранз чужим, скрипучим голосом, единым грациозным движением преодолевая разделявшее нас расстояние. — Выглядишь кошмарно.

— Чувствую себя не лучше, — пробубнел я под нос, беспокойно косясь на его бритвенно-острые ногти в опасной близости от моего лица. — Что это было? — уже громче спросил я.