Hwyfar

Он никогда не звал меня Джерри, и от одной этой глупой мысли я автоматически повернул голову, да так быстро, что едва шею не свернул. Ни насмешки, ни издевки, ни еще чего-то в этом роде в выражении его лица не было, а вместо этого была лишь усталость и какая-то эмоция, которой я все никак не мог дать имени.

— Ничего непоправимого не произошло, — медленно и терпеливо объяснял он, и от его интонаций хотелось выть. Не говори со мной так, не смотри на меня так, не то я начну думать обо всяких глупостях, о каких думать нельзя ни при каких условиях. — Я прихожу в норму, и к утру уже все должно вернуться на круги своя. Тебе нет причин так… беспокоиться.

— Факунд сказал, что это из-за того текста, что я прочитал, — все же решил признаться я, глядя куда-то вниз и в сторону.

Вместо того чтобы обвинить меня во всех смертных грехах — и вполне справедливо — он рассмеялся. Нет, серьезно! Словно я не сознался в совершении чего-то потенциально предосудительного, если не непростительного, а рассказал лучшую шутку, которую он только слышал. Было что-то в этом зрелище завораживающим, особенно учитывая, что я совершенно не понимал такой реакции.

— Арранз? — нерешительно позвал я.

— Ты даже представить себе не можешь всю иронию происходящего, — он широко улыбался и казался почти довольным и до крайности позабавленным.

— Видимо, нет? — кто бы мне еще объяснил происходящее. Ну, или шпаргалку из сценария подсунул.

— Все будет как надо, уверяю. Отправляйся спать — у тебя день тоже был длинным, а завтра на работу.

— Ты останешься? — вдруг ляпнул я и закусил губу, чтобы не сморозить что-то еще.

— Так вот что тебя беспокоит, — нахмурившись, пробормотал он. — Пожалуй, да, — полувопросительно произнес он, а затем сказал уже увереннее, словно принял для себя какое-то решение: — Да, я останусь. До утра я точно никуда не денусь, а там уже будем решать, кто и куда отправится. Не стоит волноваться понапрасну.

— Тогда спокойной ночи, — пожелал я, нехотя поднимаясь на ноги.

Уходить совсем не хотелось, но уже по совершенно другой причине, а потому нужно было сделать именно это. В конце концов, Арранз прав — день был длинным и очень изматывающим. А утром будет виднее.

— Не потрудишься объяснить, и что же это было? — спросил Факунд, облокотившись на кафедру.

— Если верить истинности твоих же выводов, то выходит, что Джереми отплатил мне той же монетой в рамках той же формы вины. Эдакий вариант справедливости, отраженный в старом, кривом зеркале.

— Надо же, сколько восторгов, — немного глумливо протянул он. — Кстати, напомни мне еще раз, что ты тут делаешь, трудоголик ты несчастный?

— Дай-ка подумать, — картинно задумался я, — наверное, я сюда работать пришел. А что, есть другие варианты?

— Представь себе! Как вариант, ты мог бы сидеть дома, — так, словно открывал мне все тайны мироздания разом, сказал Факунд. — Кстати, джинсы и чужая рубашка? Серьезно?

Теоретически я, и правда, мог остаться дома. Или у Джереми: судя по всему он был бы не против — сам же настаивал, чтобы я остался. Наш ночной разговор я предпочел бы не помнить — было что-то слишком неловкое в том, что осталось между строк. Объяснять это Факунду я не хотел. По крайней мере, не сейчас.

— Джинсы достаточно черные, чтобы сойти за что-то отдаленно в деловом стиле, — вместо этого невозмутимо ответил я, прекрасно зная, что тот не купится. — А что до рубашки, то кроме нас никто не знает, что она не моя, а значит, это не считается.

— Словно по фасону этого не видно. Ты сам-то понимаешь, что своим ответом ты только обеспечиваешь себе временную отсрочку, но никак не то, что я отстану? — полюбопытствовал он. — Ты на несколько часов почти стал человеком, ты понимаешь, что это не шутки?

— Ни он, ни я даже не догадывались, что невинный текст может привести к таким последствиям, — я бездумно перебирал книги и бумаги на столе, перекладывая их из одной стопки в другую, делая вид, что жутко занят упорядочиванием уже наличествующего порядка.

— Уверен? — за скепсисом Факунд почти безуспешно пытался скрыть волнение. — А если вы решите вспомнить старые добрые времена и поссоритесь? У него теперь против тебя готовое оружие есть!

— То есть, ты хочешь сказать, что Джереми каким-то мистическим образом смог разобраться в том, чего не смог понять я? — меня это неожиданно разозлило. — Я тебя правильно понимаю?

— Вот только не надо перекручивать мои слова, ладно? — он подошел ко мне и раздраженно положил ладонь на книгу, не давая ее переместить и тем самым заставляя поднять голову и встретиться с ним взглядом. — Ты прекрасно знаешь, что я не об этом.

— А ты прекрасно знаешь, что он мне вредить не станет. По крайней мере, не так.