Hwyfar

— А если он решит, что ему для полного счастья наличия моей там персоны не хватает? — скептично отозвался я, зная, насколько это могло отвечать действительности.

— Не решит, — уверил меня Факунд, хищно оскалившись. — К нему он тебя точно не потянет.

— И что же это за он такой? — передразнил я его.

Мне бы обидеться или насторожиться, но вместо этого мне было страшно любопытно. Неправильный я какой-то был — Сильена я ничуть не ревновал, хотя многие на моем месте уже давно стали бы разнюхивать подробности, чтобы потом закатывать истерики и сыпать упреками.

— И все тебе знать надо — разбаловал тебя Арранз, — хмыкнул он. — А вот и не скажу. Психику покалечишь или еще ревновать чего доброго начнешь. Оно тебе надо?

Не скажет, значит. Можно было, конечно, попробовать настоять на своем, уболтать его все-все мне рассказать, но момент был для этого какой-то неудачный.

— Ну и ладно, — легко согласился я. — Ты еще тут?

— Ну смертные и обнаглели! — восхитился Факунд, но послушно растворился в воздухе.

А я почти сразу пожалел, что он ушел — в опустевшей квартире как-то сразу стало неуютно. Я поежился и в который раз вспомнил о своей нереализованной мечте завести собаку — может, хоть так здесь была бы еще одна живая душа. Впрочем, нечего мечтать о том, что в ближайшее время неосуществимо. Еще раз убедившись, что Арранз все так же спит, я ушел на поиски пледа — погода забыла, что на дворе разгар весны, и в квартире было достаточно прохладно. Я не хотел разбираться в том, чего мне не хотелось больше: оставлять Арранза одного или самому оставаться в одиночестве, но одно другому совсем не мешало, а потому я укрыл своего нежданного гостя, включил телевизор, выключил звук, чтобы не мешал, и устроился у Арранза в ногах с ноутбуком.

Время тянулось просто до чудовищного медленно. Я ждал ночи, чтобы отправиться спать — ведь во сне время всяк идет быстрее, — но когда в комнате окончательно стемнело, я не смог заставить себя пошевелиться. Какое-то время спустя — я уже не смотрел на часы, все равно они надо мной издевались, — глаза стали сами собой закрываться, но даже тогда я не сдвинулся с места. Видимо, еще чуть позже я все же задремал, так как момент пробуждения Арранза я пропустил.

— Джереми, — настойчиво позвал он, и по его интонации я понял, что зовет меня он далеко не первый раз.

— Ты как? — не скрывая беспокойства, спросил я, убирая ноут куда-то на пол и придвигаясь ближе, чтобы хоть как-то его рассмотреть в тусклом свете зачем-то ранее включенного телевизора.

— Выглядишь кошмарно, — глухо произнес Арранз, в свою очередь смерив меня пристальным взглядом. У меня создалось ощущение, что он-то как раз меня хорошо видел даже в темноте. — Иди спать.

— Уж кто бы говорил, — фыркнул я. — Никуда я не уйду, не раньше, чем уверюсь, что ты в порядке.

— Я функционирую и чувствую себя куда более собой, чем несколько часов назад, — он поморщился, видимо, вспоминая сегодняшний день, а, быть может, из-за того, что ему все еще было нехорошо. — Этого достаточно.

— Кому достаточно? — с жаром заспорил я. — Мне вон что-то совсем недостаточно.

— Джереми… — устало начал Арранз, но договорить я ему не дал.

— Ты заявляешься ко мне в офис до смерти перепуганный и едва держащийся на ногах, потом отключаешься на несколько часов, и после этого ты говоришь, что твоего «я функционирую» достаточно? Серьезно? Я добрую половину дня опасался, как бы ты тут еще чего доброго не умер, и чем тебе помочь, а ты даже не хочешь честно ответить на простой вопрос?

Это вышло… эмоциональнее, чем я рассчитывал. Вот уж не думал, что меня это так заденет. Арранз сперва выглядел настолько же потрясенным, как я себя чувствовал, но, в отличие от меня, ему удалось взять себя в руки в разы быстрее. Мне бы такую выдержку — мои руки к тому времени все еще мелко подрагивали, и я поспешил вцепиться в плед, чтобы скрыть это.

— Кто бы мог подумать, что тебе настолько не все равно, — лениво протянул он, поднимаясь на забытой ранее на диване подушке.

— Да, мне не все равно! Уж извините, если это оскорбляет ваши чувства.

Я упрямо скрестил руки на груди и показательно отвернулся в сторону, стараясь, чтобы это выглядело жестом протеста и воплощением уязвленной гордости, а не чем-то подозрительно напоминавшим страх — я совсем не хотел увидеть на его лице насмешку или еще что-то в этом роде. А я ведь не врал — мне никогда не было все равно, но вот понимание того, насколько далеко я ушел от неприязни к искреннему неравнодушию к его благополучию, и как быстро это произошло, делало меня до боли уязвимым. Мне это ни капли не нравилось, но раз уж я высказал это вслух, то забирать свои слова обратно смысла уже не было.

— Джереми, — позвал меня он, но я упрямо отказывался хоть как-то на это реагировать.

Арранз глубоко вздохнул и мягко произнес:

— Джерри, посмотри на меня.