И разразилась гроза…

Его рот кривится в омерзении: она живет у них! Не только водится с Поттером и Уизлеттой, но и живет с родителями Уизли. Она просит его писать ей, приживалке у врагов их рода. Его передергивает. Она сошла с ума, если на полном серьезе считает, что он даже подумает о такой возможности.

Из вежливости он кивает и кладет листок в учебник зельеварения.

Через несколько дней он получает новость: Невилл сообщает ему, что Грейнджер каким-то образом добилась, чтобы его пускали в класс зельеварения. При условии, что его будет сопровождать один из авроров и те, кого Слагхорн назвал «благонадежными учениками». Между строк он читает, что не обошлось без подкупа и долгих уговоров. Теперь его имя внесено в составленный Грейнджер список готовящихся к экзаменам и в расписание, хотя какой-то вандал зачеркнул над его фамилией слово Хогвартс и написал «Азкабан». Драко пробирает озноб.

Почерк не Грейнджер и не Невилла. Должно быть, Уизли. Уизли ненавидит его с неугасающим пылом. В отличие от Поттера, которому, похоже, слишком наскучила их вражда, чтобы заниматься подобными пакостями. По крайней мере, в последний раз, когда Драко его видел, создалось именно такое впечатление. Его старая немезида выглядит почти так же ужасно, как и он сам: серое лицо и темные круги под глазами. Естественно, от недосыпа. Впервые он завидует очкам Поттера, потому что они скрывают глаза.

Грейнджер подтверждает его догадку насчет того, кто осквернил расписание, и тут же просит держать себя в руках:

— Постарайся сделать вид, что война закончилась, — говорит она.

— Как будто бы я, будучи в стане побежденных, умудрился этого не заметить, — парирует он, — а Уизли будет тыкать меня в это мордой.

Грейнджер смотрит на него сузившимися глазами:

— А знаешь, за что он тебя ненавидит?

— О нет, Грейнджер, понятия не имею. Просвети меня.

От нее не ускользает его сарказм.

— Да хотя бы за постоянные издевательства над бедностью его семьи, за подколки насчет квиддича, да и за все остальное. За насмешки над его матерью — ты ведь не терпишь, когда насмехаются над твоей? Но доконало его то, что твоя семья сделала его сестре. Этого он не простит никогда.

— О чем ты говоришь?

— Темный Лорд гостил у вас в доме, и это было не очень приятно, верно?

Да как она смеет? Но, как всегда, он бессилен заставить ее замолчать.

— А теперь представь, что он поселился у тебя в голове.

Он открывает рот, а потом закрывает.

Она добавляет:

— Почти год. Благодаря твоему дорогому папочке.

— Так я не должен никак реагировать… на это? — он указывает на расписание.

— Почему? Можешь, если хочешь, но это будет неумно. Дело не только в Джинни, ты знаешь. Его брата Билла изуродовал Грейбек, а Фред погиб из-за Беллатрикс. На твоем месте я бы сейчас не стала провоцировать Рона Уизли.

Она меряет его долгим взглядом, и он дерзко отвечает тем же. А потом она поводит плечами, словно что-то с себя стряхивая.

— Не волнуйся, на эту тему я не скажу больше ни слова. Я вам с Роном не мама. Хоть поубивайте друг друга, мне некогда удерживать вас, идиотов. Делай, как знаешь, но — на свою голову.

И она отворачивается к Невиллу, чтобы договориться о времени занятий по зельеварению, полностью игнорируя Драко.

А потом произошла стычка из-за ее фирменного плана повторения материала. План великолепен, он полностью объясняет, каким образом Поттер и Уизли до сих пор справлялись с учебой. Грейнджер организовывала их обоих и гоняла по темам так же беспощадно, как генерал муштрует солдат. А теперь он сам в армии Грейнджер.

— Ты против того, чтобы тебе помогли организоваться? — спросила она, а он ответил:

— Нет, я слушаю и повинуюсь.

Он почувствовал ее крайнюю враждебность сразу, как вошел в комнату в халате и сел рядом с Невиллом, чтобы погладить огромного кота у того на коленях. А Грейнджер прожигала его взглядом — то ли из-за его близости к Невиллу, то ли к коту, он точно не знает. Он признает, что зашел слишком далеко, прильнув к Невиллу и игриво заметив, что тот разбаловал эту мохнатую тварь.

И было так забавно наблюдать за выражением удивления, а потом обиды на ее лице.

Когда же он перегнулся через ее плечо, чтобы посмотреть на расписание, она вздрогнула.

Но вот она разворачивается и смотрит прямо ему в лицо, и в ее взгляде нет ни смущения, ни гнева. Она буквально поедает его глазами: кажется, она делает какую-то опись, разглядывая растение, или камень, или еще что-то неодушевленное, не способное никак отреагировать на ее интерес.

Занервничав, он откидывается на спинку стула, но становится только хуже, потому что она поворачивается и окидывает его с ног до головы таким же исследовательским взглядом.

Он вдруг осознает, что сидит с голыми ногами и в короткой ночной сорочке под распахнутым домашним халатом.