Фандом: Гарри Поттер. Давным-давно, в не совсем далеких краях жила-была девица по имени Джиневра Молли Уизли, чья жизнь была настолько скучна, что рассказчица ее истории решила взять дело в свои надежные руки и изменить это.
50 мин, 21 сек 616
— Я просто играл свою роль.
Она невесело рассмеялась.
— Ты играл свою роль, ладно. Мне остается лишь гадать, в какую же на самом деле сторону ты бросаешь квоффл.
— Так, на что это ты намекаешь? — потребовал объяснений Драко, буравя ее взглядом.
— Не знаю, но мне кажется, что ты получал удовольствие от внимания тех мужчин.
— Я не гей, — категорично заявил он.
— Угу-угу.
Его взгляд ужесточился из-за ее очевидного скептицизма.
— Я не такой! — заявил он более настойчиво.
— Разумеется, нет — именно поэтому ты позволил напялить на себя платье, сделать прическу и заигрывал с множеством мужчин, переплюнув даже свою сестрицу. Ага, это совсем не по-гейски.
Драко издал низкий гортанный звук и грубо схватил ее за талию, притягивая к себе. Прежде чем она смогла как-то отреагировать, он прижался губами к ее губам, жестко и требовательно. Она издала приглушенный звук, но он только обнял ее сильнее, играючи приоткрывая ее губы и одаривая ее самым настоящим, требовательным — не говоря уже о том, что очень, очень умелым — поцелуем, который когда-либо случался в ее жизни.
Он оторвал свои губы от ее губ, оба тяжело дышали.
— Я не гей, — повторил он, подзадоривая ее утверждать обратное.
Джинни кивнула, затаив дыхание, слишком потрясенная безжалостной атакой, которую представлял из себя поцелуй Драко Малфоя, чтобы сделать что-то еще. Уже не имело никакого значения, что он по-прежнему красовался в миленьком платье и с нелепой прической. В тот момент он был воплощением настоящего мужчины — восхитительного, соблазнительного, страстного (и, несомненно, гетеросексуального) мужчины.
— Хорошо, тогда, — сказал он, прибавляя шагу, — давай выберемся из этого драклова городишки прежде, чем твой Прекрасный Принц начнет тебя искать.
Джинни снова кивнула, все еще пытаясь взять себя в руки. Ее ноги, наконец, вновь обрели чувствительность, и она поспешила за Драко, и тут же издала громкое проклятье, наступив на острый камень.
— Что за ерунда! — пробормотала она, прыгая на одной ноге. — Я потеряла свою хрустальную туфельку.
Драко закатил глаза.
— Замечательно. Полагаю, ты хочешь, чтобы мы поискали ее?
— Нет. Они все равно были неудобные.
И с этим она стянула другую туфлю и швырнула ее назад, угодив прямо в голову Прекрасному Принцу — хотя, необходимо отметить, ни Драко, ни Джинни не поняли, что произошло. Я, однако, будучи всезнающей рассказчицей, вижу все, и поэтому могу сказать вам, что туфелька в самом деле ударила ему по голове, лишив его чувств. Что случилось с ним потом, меня абсолютно не интересует и уж тем более не имеет никакого отношения к этой истории. Так что, если вам будет угодно, мы пропустим несколько минут нудного передвижения и продолжим с того места, когда Драко и Джинни уже покинули городок и радовались тому, что их одежда (а в случае Драко — волосы) наконец вернулась в нормальное состояние.
— Ох, хвала Салазару! — воскликнул Драко, ощупывая свои укоротившиеся локоны. — Я думал, это никогда не закончится.
— У меня снова есть обувь! — счастливо объявила Джинни.
Их ликование продолжалось какое-то время, но потом желудок Джинни заурчал, что, видимо, послужило для них сигналом продолжить движение (полагаю, наш юный герой, возможно, был обеспокоен, что Джинни и правда могла поддаться своим предполагаемым людоедским наклонностям, если вскоре не получит что-нибудь съестное). И вот они шли, и шли, и спорили, и продолжали идти. И вот, наконец, они снова оказались у леса.
— Ну, отлично, — сухо заметил Драко, — еще один лес. Какие же радости поджидают нас здесь?
— Ну, мы ничего не узнаем, стоя на месте, так что пошли, — приказала Джинни, и быстро зашагала вглубь чащи.
Она не боялась леса — она уже не боялась ничего! К тому же, она точно почувствовала вкусный запах, и ей не терпелось выяснить, окажется ли это действительно жареным мясом.
Блондин, не столь управляемый своим желудком, с меньшей охотой желал идти на аромат еды. Однако он все равно последовал за ней в лес, заранее смиряясь со всем, что судьба могла им уготовить. Он уже вызвал смех, появившись голышом перед целым городом людей, не говоря уже о том, что его заставили напялить женское платье. Кровожадная старая ведьма стала бы для него славной передышкой.
В конце концов, оба оказались разочарованы. Им удалось отыскать небольшой дом, но не было ни кровожадных старых ведьм, притаившихся поблизости, ни каких-либо признаков изысканного жареного мяса, аромат которого привел их к домику. Джинни не была готова сдаться так легко, она ворвалась в дом, даже не постучавшись, но и внутри мяса не оказалось. Она, однако, нашла немного хлеба и сыра, и набросилась на них.
Драко смотрел на нее с отвращением.
— Ты же понимаешь, что крадешь чью-то еду.
— Минэ пвефать, — возразила она, счастливо жуя.
Она невесело рассмеялась.
— Ты играл свою роль, ладно. Мне остается лишь гадать, в какую же на самом деле сторону ты бросаешь квоффл.
— Так, на что это ты намекаешь? — потребовал объяснений Драко, буравя ее взглядом.
— Не знаю, но мне кажется, что ты получал удовольствие от внимания тех мужчин.
— Я не гей, — категорично заявил он.
— Угу-угу.
Его взгляд ужесточился из-за ее очевидного скептицизма.
— Я не такой! — заявил он более настойчиво.
— Разумеется, нет — именно поэтому ты позволил напялить на себя платье, сделать прическу и заигрывал с множеством мужчин, переплюнув даже свою сестрицу. Ага, это совсем не по-гейски.
Драко издал низкий гортанный звук и грубо схватил ее за талию, притягивая к себе. Прежде чем она смогла как-то отреагировать, он прижался губами к ее губам, жестко и требовательно. Она издала приглушенный звук, но он только обнял ее сильнее, играючи приоткрывая ее губы и одаривая ее самым настоящим, требовательным — не говоря уже о том, что очень, очень умелым — поцелуем, который когда-либо случался в ее жизни.
Он оторвал свои губы от ее губ, оба тяжело дышали.
— Я не гей, — повторил он, подзадоривая ее утверждать обратное.
Джинни кивнула, затаив дыхание, слишком потрясенная безжалостной атакой, которую представлял из себя поцелуй Драко Малфоя, чтобы сделать что-то еще. Уже не имело никакого значения, что он по-прежнему красовался в миленьком платье и с нелепой прической. В тот момент он был воплощением настоящего мужчины — восхитительного, соблазнительного, страстного (и, несомненно, гетеросексуального) мужчины.
— Хорошо, тогда, — сказал он, прибавляя шагу, — давай выберемся из этого драклова городишки прежде, чем твой Прекрасный Принц начнет тебя искать.
Джинни снова кивнула, все еще пытаясь взять себя в руки. Ее ноги, наконец, вновь обрели чувствительность, и она поспешила за Драко, и тут же издала громкое проклятье, наступив на острый камень.
— Что за ерунда! — пробормотала она, прыгая на одной ноге. — Я потеряла свою хрустальную туфельку.
Драко закатил глаза.
— Замечательно. Полагаю, ты хочешь, чтобы мы поискали ее?
— Нет. Они все равно были неудобные.
И с этим она стянула другую туфлю и швырнула ее назад, угодив прямо в голову Прекрасному Принцу — хотя, необходимо отметить, ни Драко, ни Джинни не поняли, что произошло. Я, однако, будучи всезнающей рассказчицей, вижу все, и поэтому могу сказать вам, что туфелька в самом деле ударила ему по голове, лишив его чувств. Что случилось с ним потом, меня абсолютно не интересует и уж тем более не имеет никакого отношения к этой истории. Так что, если вам будет угодно, мы пропустим несколько минут нудного передвижения и продолжим с того места, когда Драко и Джинни уже покинули городок и радовались тому, что их одежда (а в случае Драко — волосы) наконец вернулась в нормальное состояние.
— Ох, хвала Салазару! — воскликнул Драко, ощупывая свои укоротившиеся локоны. — Я думал, это никогда не закончится.
— У меня снова есть обувь! — счастливо объявила Джинни.
Их ликование продолжалось какое-то время, но потом желудок Джинни заурчал, что, видимо, послужило для них сигналом продолжить движение (полагаю, наш юный герой, возможно, был обеспокоен, что Джинни и правда могла поддаться своим предполагаемым людоедским наклонностям, если вскоре не получит что-нибудь съестное). И вот они шли, и шли, и спорили, и продолжали идти. И вот, наконец, они снова оказались у леса.
— Ну, отлично, — сухо заметил Драко, — еще один лес. Какие же радости поджидают нас здесь?
— Ну, мы ничего не узнаем, стоя на месте, так что пошли, — приказала Джинни, и быстро зашагала вглубь чащи.
Она не боялась леса — она уже не боялась ничего! К тому же, она точно почувствовала вкусный запах, и ей не терпелось выяснить, окажется ли это действительно жареным мясом.
Блондин, не столь управляемый своим желудком, с меньшей охотой желал идти на аромат еды. Однако он все равно последовал за ней в лес, заранее смиряясь со всем, что судьба могла им уготовить. Он уже вызвал смех, появившись голышом перед целым городом людей, не говоря уже о том, что его заставили напялить женское платье. Кровожадная старая ведьма стала бы для него славной передышкой.
В конце концов, оба оказались разочарованы. Им удалось отыскать небольшой дом, но не было ни кровожадных старых ведьм, притаившихся поблизости, ни каких-либо признаков изысканного жареного мяса, аромат которого привел их к домику. Джинни не была готова сдаться так легко, она ворвалась в дом, даже не постучавшись, но и внутри мяса не оказалось. Она, однако, нашла немного хлеба и сыра, и набросилась на них.
Драко смотрел на нее с отвращением.
— Ты же понимаешь, что крадешь чью-то еду.
— Минэ пвефать, — возразила она, счастливо жуя.
Страница 10 из 14
