Фандом: Гарри Поттер. Давным-давно, в не совсем далеких краях жила-была девица по имени Джиневра Молли Уизли, чья жизнь была настолько скучна, что рассказчица ее истории решила взять дело в свои надежные руки и изменить это.
50 мин, 21 сек 617
Он закатил глаза и вышел из кухни, изучая оставшуюся часть дома. Тот был очень маленьким, как и предметы интерьера в нем. Затем он заметил, что вся мебель идет в наборах по семь экземпляров. Семь стульев вокруг обеденного стола, семь пуфиков расставлены по всей гостиной. Данная тенденция обнаружилась и в спальне наверху, где он нашел семь крошечных кроватей — ко всем были прикреплены таблички с именами.
Драко нахмурился.
— Умник, — прочитал он на одной из табличек. — Ворчун, Соня, Скромник…
Он притих, сосредоточенно нахмурив брови. Что за идиотские имена у этих людей.
Вдруг снизу послышался громкий шум. Драко быстро помчался в кухню, где обнаружил Джинни — все еще сжимавшую ломоть хлеба в одной руке — столкнувшуюся с семью разъяренными маленькими бородатыми мужчинами. Гномы.
— Это чудовище стащило нашу еду! — взревел очень сварливого вида гном с раскрасневшимся лицом.
— Я не — апчхи — думаю, — апчхи — что мы должны — апчхи…
— Ох, закрой свой рот! — огрызнулся ворчливый гном. — Все равно никто никогда не может тебя понять, так зачем вообще беспокоиться, говоря что-то?
Драко склонен был с ним согласиться, но потом почувствовал, как что-то придавило его ботинок. Взглянув вниз, он увидел гнома, крепко спящего на его ноге.
— Замечательно, — сказал он сухо.
Его голос, похоже, подсказал гномам, что в их доме было еще одно «чудовище», и они обступили его, требуя объяснения — почему он и его жадная подруга проникли в их дом и съели всю еду. Драко почти сказал что-то резкое в ответ, когда Джинни неожиданно оказалась на высоте положения.
— Пожалуйста, простите нас, благородные гномы, — сказала она своим самым проникновенным голосом, — но я была столь голодна — на самом деле, почти умирала голодной смертью. Я даже не представляла, что вы так расстроитесь, если я съем немного вашего хлеба и сыра. И я взяла совсем чуть-чуть, понимаете, просто чтобы утолить голод.
Один из гномов пошел красными пятнами, хотя казалось, что он зарделся скорее от смущения, чем от гнева.
— С-совершенно верно, м-мисс, — произнес, заикаясь, он. — Я н-не возражаю, е-если вы съедите м-мой хлеб и с-сыр.
Она благодарно улыбнулась застенчивому гному, а затем обратила полные мольбы глаза к остальным. Один за другим они, казалось, сдувались под печальным взглядом — даже ворчливый гном, хотя он и продолжил бурчать себе под нос.
— Ну, если это было, чтобы спасти вашу жизнь, полагаю, что ничего страшного не случилось, — сказал серьезно старший гном. — Но вы должны понимать, что воровство — это плохо.
— О да, — торжественно произнесла Джинни. — Воровство — это очень, очень плохо, и если бы вы были здесь, я бы, естественно, спросила разрешения. Но я просто очень хотела есть, — закончила она со вздохом, посылая им еще одну извиняющуюся улыбочку.
Драко с удивлением на нее уставился, потрясенный ее артистическими способностями. И, действительно, сказанная ложь сделала свое дело. Гномы были более чем счастливы принять двух незваных гостей в своем доме, даже сдвинули семь своих маленьких кроватей вместе так, чтобы Драко и Джинни могли немного поспать.
Поскольку Драко отказался спать на полу, и поскольку отношение Джинни к блондину значительно улучшилось после того, как он столь настойчиво ее поцеловал, оба не испытывали неудобства, разделив одну постель. Более того, Джинни даже осмелилась прижаться к нему — совсем чуть-чуть — под предлогом того, что слишком мало места. Если Драко и сомневался в искренности данного оправдания, то не сказал об этом, чему Джинни была рада.
Прошло немного времени, прежде чем они провалились в крепкий сон под присмотром семи гномов, которые так любезно впустили двух подростков в свой дом. Не было ничего, чтобы потревожить спокойствие момента — то есть, ничего, за исключением некой ведьмы с волосами цвета воронова крыла, которая в данный момент вглядывалась в зеркало с гримасой отвращения на лице.
— Кто та рыжеволосая девчонка? — потребовала она от зеркала, все еще пронзая взглядом спящую рыжеволосую девушку.
Обычно зеркало показывало ее собственное лицо каждый раз, когда она задавала исключительно важный вопрос о том, кто был самой прекрасной женщиной во всем королевстве. Но сегодня… сегодня зеркало показало деввушку с рыжими волосами и веснушками, которая определенно была не прекрасней всех на свете (даже в свои лучшие дни). Однако зеркало было непреклонно, ехидно заявляя, что Белоснежка прекрасней всех на свете, потому что у нее доброе сердце — то, чего никогда не будет у невероятно красивой королевы.
Королева прокляла зеркало, а потом и рыжеволосую девушку. А потом… потом она придумала коварный план, такой же злой и жестокий, как и ее собственное закаменевшее сердце.
— Посмотрим, кто прекрасней всех на свете, маленькая Белоснежка, — сказала она со злобным смехом. — Посмотрим.
Дзынь-дзынь
Мы прерываем эту историю, дабы объявить, что ваша рассказчица убежала (в «тайную комнату»). Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до ее возвращения.
Драко нахмурился.
— Умник, — прочитал он на одной из табличек. — Ворчун, Соня, Скромник…
Он притих, сосредоточенно нахмурив брови. Что за идиотские имена у этих людей.
Вдруг снизу послышался громкий шум. Драко быстро помчался в кухню, где обнаружил Джинни — все еще сжимавшую ломоть хлеба в одной руке — столкнувшуюся с семью разъяренными маленькими бородатыми мужчинами. Гномы.
— Это чудовище стащило нашу еду! — взревел очень сварливого вида гном с раскрасневшимся лицом.
— Я не — апчхи — думаю, — апчхи — что мы должны — апчхи…
— Ох, закрой свой рот! — огрызнулся ворчливый гном. — Все равно никто никогда не может тебя понять, так зачем вообще беспокоиться, говоря что-то?
Драко склонен был с ним согласиться, но потом почувствовал, как что-то придавило его ботинок. Взглянув вниз, он увидел гнома, крепко спящего на его ноге.
— Замечательно, — сказал он сухо.
Его голос, похоже, подсказал гномам, что в их доме было еще одно «чудовище», и они обступили его, требуя объяснения — почему он и его жадная подруга проникли в их дом и съели всю еду. Драко почти сказал что-то резкое в ответ, когда Джинни неожиданно оказалась на высоте положения.
— Пожалуйста, простите нас, благородные гномы, — сказала она своим самым проникновенным голосом, — но я была столь голодна — на самом деле, почти умирала голодной смертью. Я даже не представляла, что вы так расстроитесь, если я съем немного вашего хлеба и сыра. И я взяла совсем чуть-чуть, понимаете, просто чтобы утолить голод.
Один из гномов пошел красными пятнами, хотя казалось, что он зарделся скорее от смущения, чем от гнева.
— С-совершенно верно, м-мисс, — произнес, заикаясь, он. — Я н-не возражаю, е-если вы съедите м-мой хлеб и с-сыр.
Она благодарно улыбнулась застенчивому гному, а затем обратила полные мольбы глаза к остальным. Один за другим они, казалось, сдувались под печальным взглядом — даже ворчливый гном, хотя он и продолжил бурчать себе под нос.
— Ну, если это было, чтобы спасти вашу жизнь, полагаю, что ничего страшного не случилось, — сказал серьезно старший гном. — Но вы должны понимать, что воровство — это плохо.
— О да, — торжественно произнесла Джинни. — Воровство — это очень, очень плохо, и если бы вы были здесь, я бы, естественно, спросила разрешения. Но я просто очень хотела есть, — закончила она со вздохом, посылая им еще одну извиняющуюся улыбочку.
Драко с удивлением на нее уставился, потрясенный ее артистическими способностями. И, действительно, сказанная ложь сделала свое дело. Гномы были более чем счастливы принять двух незваных гостей в своем доме, даже сдвинули семь своих маленьких кроватей вместе так, чтобы Драко и Джинни могли немного поспать.
Поскольку Драко отказался спать на полу, и поскольку отношение Джинни к блондину значительно улучшилось после того, как он столь настойчиво ее поцеловал, оба не испытывали неудобства, разделив одну постель. Более того, Джинни даже осмелилась прижаться к нему — совсем чуть-чуть — под предлогом того, что слишком мало места. Если Драко и сомневался в искренности данного оправдания, то не сказал об этом, чему Джинни была рада.
Прошло немного времени, прежде чем они провалились в крепкий сон под присмотром семи гномов, которые так любезно впустили двух подростков в свой дом. Не было ничего, чтобы потревожить спокойствие момента — то есть, ничего, за исключением некой ведьмы с волосами цвета воронова крыла, которая в данный момент вглядывалась в зеркало с гримасой отвращения на лице.
— Кто та рыжеволосая девчонка? — потребовала она от зеркала, все еще пронзая взглядом спящую рыжеволосую девушку.
Обычно зеркало показывало ее собственное лицо каждый раз, когда она задавала исключительно важный вопрос о том, кто был самой прекрасной женщиной во всем королевстве. Но сегодня… сегодня зеркало показало деввушку с рыжими волосами и веснушками, которая определенно была не прекрасней всех на свете (даже в свои лучшие дни). Однако зеркало было непреклонно, ехидно заявляя, что Белоснежка прекрасней всех на свете, потому что у нее доброе сердце — то, чего никогда не будет у невероятно красивой королевы.
Королева прокляла зеркало, а потом и рыжеволосую девушку. А потом… потом она придумала коварный план, такой же злой и жестокий, как и ее собственное закаменевшее сердце.
— Посмотрим, кто прекрасней всех на свете, маленькая Белоснежка, — сказала она со злобным смехом. — Посмотрим.
Дзынь-дзынь
Мы прерываем эту историю, дабы объявить, что ваша рассказчица убежала (в «тайную комнату»). Пожалуйста, оставайтесь на своих местах до ее возвращения.
Страница 11 из 14
