В Зеленой зоне жизнь течет размеренно и почти безоблачно. Научно-технический прогресс избавил людей от многих насущных забот. Однако человеку по-прежнему нужен человек, и одиночество в толпе ощущается порой не менее остро, чем на необитаемом острове. А близость все так же может опалить.
39 мин, 1 сек 18142
Эви оставался непреклонен в своем слабоумии. Он продолжал улыбаться так же бессмысленно и глупо, как и тогда, когда Майкл вошел к нему.
Майк стал трясти друга за плечи, крича ему в лицо:
— Эв, пожалуйста, хватит! Я умоляю тебя, прекрати! Я не заслужил этого! Мы оба этого не заслужили! Скажи, что это игра… Я очень тебя прошу, скажи, что ты это не всерьез!
Парня начинала бить дрожь. Слова застревали в горле, слезы наворачивались на глаза.
— Ты че, это не игра, Майк, — пугающе невинно отозвался Эв.
— Игра на д-другом канале. Че с тобой? Хошь, я переключу?
Майкл перестал трясти друга и, обмякнув, беспомощно осел на полу у его ног. Не в силах сдержать себя, он стал рыдать — беззвучно, отчаянно, нестерпимо. В последний раз Майк плакал так, когда ему было восемь лет, после последнего в жизни разговора с Джейкобом.
Интерактивная стена, между тем, неумолимо продолжала вещание. Идиотское шоу сменилось не менее идиотской рекламой.
Когда парень нашел силы поднять глаза и снова посмотреть на Эви, он спросил:
— Сколько было сеансов, Эв?
Тот ничего не произнес, но дважды показал десять пальцев.
— Двадцать!
— Майкл издал протяжный гортанный рев.
— Серьезно, двадцать! Да как они могли, кретины! Они не имели права! Ты же не был невменяемым! Ты был абсолютно нормальным человеком. Господи, как они могли сотворить с тобой такое? Как они могли назначить тебе двадцать сеансов, Эв?
— Я п-просил двацать, — протянул Эви. Он больше не улыбался: лицо стало потерянным, как у ребенка, обронившего любимую игрушку и пытающегося отыскать ее.
— И тебя не отговорили?
«Желание клиента для нас свято! Клиент всегда прав! Если вы останетесь недовольны приобретенным товаром — мы вернем вам деньги. Таких скидок еще не было. И не будет! Не упустите свою удачу!» — проорал тошнотворный голос с экрана.
— Сп-перва отговаривали, — промямлил Эв.
— Но ты ж это… слыхал, кароч: клиент в-всегда прав, — подытожил он и хихикнул.
— Че ты такой грусный? Давай позырим, че на другом канале, а?
Майк тяжело дышал. Безнадежная ярость, нечеловеческое бешенство вскипали в нем. Изо всех сил парень пытался не сорваться, совладать с собой. Очень внимательно посмотрев Эви в глаза, он начал говорить. Пылко, задыхаясь, словно совершая последний рывок надежды.
— Эв, послушай меня. Я поеду с тобой в Красную зону! Мне плевать, какой хаос там творится. Я поеду с тобой куда угодно. Я сделаю для тебя все, что угодно. Только пожалуйста, дай мне еще один шанс. Дай мне последнюю надежду, я очень тебя прошу. Дай мне надеяться, что ты когда-то вернешься. Надеяться, что где-то очень глубоко, на самом дне этой страшной пропасти, ты — это все еще ты. Я клянусь, что вытащу тебя оттуда, чего бы мне это не стоило. Но дай мне какой-то знак, что ты там еще есть! Ты так нужен мне, Эв. Не бросай меня. Ты не можешь оставить меня совсем одного…
Майк понимал, что в этих словах нет никакого смысла. Они сами вырывались и парень не мог сдержать их, как не мог сдержать слез.
Голос с интерактивной стены опять противно завизжал. Не помня себя, Майк рванул к экрану и со всей дури врезал по нему ногой. Экран разбился, осыпавшись роем жужжащих мелких осколков. Сработала сигнализация, незамедлительно послав сигнал в Службу охраны правопорядка.
— Н-нахрен ты это сделал? — испуганно простонал Эв.
— Зачем ты р-разбил экран!
Он вскочил с дивана, обняв себя за плечи и растерянно переминаясь с ноги на ногу.
Майк посмотрел на друга каким-то диким, звериным взглядом. Парень не мог понять, что за чувства переполняли его, но они готовы были, словно мощный взрыв, разорвать его изнутри, а потом разнести к чертям всю комнату, весь жилой модуль и, в конце концов, весь мир, ставший теперь пустым и ненужным.
Майкл сжимал в руке острый осколок от осыпавшегося экрана. Парень не помнил, как этот кусок стекла оказался в ладони, но почти рефлекторно стиснул его в кулаке. Осколок впился в плоть с адской болью, так необходимой ему сейчас. Впрочем, она не могла перекрыть, заглушить боль от осознания того, что Эви нельзя вернуть, и это — его вина!
Рывком подбежав к Эви, Майк стал лихорадочно трясти парня, пачкая окровавленной рукой его одежду.
— Эв, пожалуйста, опомнись, очнись! Дай мне последний шанс! Слышишь! Последний шанс. Больше я никогда ни о чем не попрошу. Пожалуйста, Эв…
Эв тщетно трепыхался в крепких руках Майкла. Лицо оставалось таким же непонимающим и бессмысленным, но теперь его исказил испуг.
Резким движением Майк повалил Эви на кровать, словно голодный хищник разорвав на нем рубашку. Он неистово целовал друга, жаждал овладеть им. Но больше всего Майк хотел вернуть его. Прежнего. Нырнуть в пучину, как в том наркотическом сне, чтобы вытащить Эви с самого дна. Даже если его там нет. Даже если самому придется захлебнуться мутной темной водой.
Майк стал трясти друга за плечи, крича ему в лицо:
— Эв, пожалуйста, хватит! Я умоляю тебя, прекрати! Я не заслужил этого! Мы оба этого не заслужили! Скажи, что это игра… Я очень тебя прошу, скажи, что ты это не всерьез!
Парня начинала бить дрожь. Слова застревали в горле, слезы наворачивались на глаза.
— Ты че, это не игра, Майк, — пугающе невинно отозвался Эв.
— Игра на д-другом канале. Че с тобой? Хошь, я переключу?
Майкл перестал трясти друга и, обмякнув, беспомощно осел на полу у его ног. Не в силах сдержать себя, он стал рыдать — беззвучно, отчаянно, нестерпимо. В последний раз Майк плакал так, когда ему было восемь лет, после последнего в жизни разговора с Джейкобом.
Интерактивная стена, между тем, неумолимо продолжала вещание. Идиотское шоу сменилось не менее идиотской рекламой.
Когда парень нашел силы поднять глаза и снова посмотреть на Эви, он спросил:
— Сколько было сеансов, Эв?
Тот ничего не произнес, но дважды показал десять пальцев.
— Двадцать!
— Майкл издал протяжный гортанный рев.
— Серьезно, двадцать! Да как они могли, кретины! Они не имели права! Ты же не был невменяемым! Ты был абсолютно нормальным человеком. Господи, как они могли сотворить с тобой такое? Как они могли назначить тебе двадцать сеансов, Эв?
— Я п-просил двацать, — протянул Эви. Он больше не улыбался: лицо стало потерянным, как у ребенка, обронившего любимую игрушку и пытающегося отыскать ее.
— И тебя не отговорили?
«Желание клиента для нас свято! Клиент всегда прав! Если вы останетесь недовольны приобретенным товаром — мы вернем вам деньги. Таких скидок еще не было. И не будет! Не упустите свою удачу!» — проорал тошнотворный голос с экрана.
— Сп-перва отговаривали, — промямлил Эв.
— Но ты ж это… слыхал, кароч: клиент в-всегда прав, — подытожил он и хихикнул.
— Че ты такой грусный? Давай позырим, че на другом канале, а?
Майк тяжело дышал. Безнадежная ярость, нечеловеческое бешенство вскипали в нем. Изо всех сил парень пытался не сорваться, совладать с собой. Очень внимательно посмотрев Эви в глаза, он начал говорить. Пылко, задыхаясь, словно совершая последний рывок надежды.
— Эв, послушай меня. Я поеду с тобой в Красную зону! Мне плевать, какой хаос там творится. Я поеду с тобой куда угодно. Я сделаю для тебя все, что угодно. Только пожалуйста, дай мне еще один шанс. Дай мне последнюю надежду, я очень тебя прошу. Дай мне надеяться, что ты когда-то вернешься. Надеяться, что где-то очень глубоко, на самом дне этой страшной пропасти, ты — это все еще ты. Я клянусь, что вытащу тебя оттуда, чего бы мне это не стоило. Но дай мне какой-то знак, что ты там еще есть! Ты так нужен мне, Эв. Не бросай меня. Ты не можешь оставить меня совсем одного…
Майк понимал, что в этих словах нет никакого смысла. Они сами вырывались и парень не мог сдержать их, как не мог сдержать слез.
Голос с интерактивной стены опять противно завизжал. Не помня себя, Майк рванул к экрану и со всей дури врезал по нему ногой. Экран разбился, осыпавшись роем жужжащих мелких осколков. Сработала сигнализация, незамедлительно послав сигнал в Службу охраны правопорядка.
— Н-нахрен ты это сделал? — испуганно простонал Эв.
— Зачем ты р-разбил экран!
Он вскочил с дивана, обняв себя за плечи и растерянно переминаясь с ноги на ногу.
Майк посмотрел на друга каким-то диким, звериным взглядом. Парень не мог понять, что за чувства переполняли его, но они готовы были, словно мощный взрыв, разорвать его изнутри, а потом разнести к чертям всю комнату, весь жилой модуль и, в конце концов, весь мир, ставший теперь пустым и ненужным.
Майкл сжимал в руке острый осколок от осыпавшегося экрана. Парень не помнил, как этот кусок стекла оказался в ладони, но почти рефлекторно стиснул его в кулаке. Осколок впился в плоть с адской болью, так необходимой ему сейчас. Впрочем, она не могла перекрыть, заглушить боль от осознания того, что Эви нельзя вернуть, и это — его вина!
Рывком подбежав к Эви, Майк стал лихорадочно трясти парня, пачкая окровавленной рукой его одежду.
— Эв, пожалуйста, опомнись, очнись! Дай мне последний шанс! Слышишь! Последний шанс. Больше я никогда ни о чем не попрошу. Пожалуйста, Эв…
Эв тщетно трепыхался в крепких руках Майкла. Лицо оставалось таким же непонимающим и бессмысленным, но теперь его исказил испуг.
Резким движением Майк повалил Эви на кровать, словно голодный хищник разорвав на нем рубашку. Он неистово целовал друга, жаждал овладеть им. Но больше всего Майк хотел вернуть его. Прежнего. Нырнуть в пучину, как в том наркотическом сне, чтобы вытащить Эви с самого дна. Даже если его там нет. Даже если самому придется захлебнуться мутной темной водой.
Страница 10 из 11
