Идеальный староста

Амбридж не спускала с него глаз, едва ли не залезла в его сумку с головой, пока он делал вид, что ищет нужное. У Рона дрожали руки, а сердце колотилось в бешеном ритме. От его ловкости зависело, как он достанет планировщик вместе с нюхлером.

Но зверь, кажется, сам почувствовал угрозу, и, пока Рон делал вид, что ищет среди учебников нужную книжку, залез к нему в рукав.

— А, вот же он, — Рон старался придать своему голосу максимум спокойствия: нюхль довольно больно впился в него своими лапками.

Жаба попросила взглянуть в его ежедневник, и Рон не нашел никакой отмазки в ответ. Она открыла первую страницу, пролистала еще несколько…

— Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня! — вдруг заорал планировщик, заставив всех вздрогнуть.

— Надо закончить эссе по Чарам, — промямлил Рон и почесал в затылке свободной рукой.

Амбридж пролистала еще несколько страниц. Рон почувствовал, что ему сейчас станет плохо и без обморочных орешков. Лишь бы она не зашла дальше записей домашнего задания!

Иначе весь Гриффиндор исключат к хренам…

Но когда очередная страница заорала о просроченном домашнем задании, Амбридж закрыла блокнот и молча протянула его Рону. Он в жизни так не радовался своей привычке откладывать все на последний момент.

Вырвавшись из проклятой аудитории, Рон помчался как можно дальше, словно отбитый загонщиком бладжер. Ублюдочные лестницы, словно позабыв о своей ублюдочности, передвинулись в самый короткий и удобный маршрут к выходу из замка. Только во дворе Рон позволил себе остановиться и отдышаться. Голова страшно кружилась, к его недосыпу добавился еще стресс и физическая усталость после бега.

Нюхль все это время висел у него на руке, крепко вцепившись лапками.

— Ты что это, дружок, посчитал меня сокровищем? — спросил Рон зверька.

Нюхль что-то проворчал на своем нюхлерском, заполз на плечо Рона и задышал ему в ухо.

— Не такой уж я драгоценный, — говорил со зверем Рон по пути к дому Хагрида. — Вот у Гермионы золотые мозги, просто за волосами не видно. А Гарри сам по себе золотой мальчик, ты мог бы его целиком запихнуть себе в брюхо.

Нюхль фыркал и сопел в ответ, но в целом вел себя очень прилично для фантастической твари: не пытался сбежать и больше не тянулся к планировщику.

Хагрид, как оказалось, уже начинал беспокоиться за своего зверя.

— Ли обещал его вернуть во время завтрака, — сообщил он, почесывая нюхлера по брюшку, когда Рон закончил свой рассказ.

— Я говорил ему, чтобы он продумал не только как подбросить нюхлера, но и как забрать.

— Ли я знаю давно, — сказал Хагрид. — Тихий был паренек, заходил в гости со своими пластинками, музыку на моем граммофоне слушал. А потом с твоими братцами сдружился, хитрый стал чуть ли не вдвое них самих.

— Думаешь, это и был его план по возвращению нюхля? — предположил Рон.

Хагрид пожал плечами.

Рон уже собирался уходить, когда Хагрид как-то по-особенному погладил нюхля, что из сумки на его брюхе посыпались все награбленные сокровища. Среди сверкающей горки серебра и золота, Рон заметил…

Нет, не может быть!

Он быстро перевел взгляд на планировщик, который до сих пор держал в руке.

— Стащил уголки с книги! — возмутился Рон. — Вот ведь нюхль!

Хагрид засмеялся и хлопнул Рона по плечу, едва не вбив его в землю, как гвоздь.

— Хагрид, а почему он так спокойно залез ко мне в рукав? У меня не было с собой никаких драгоценностей.

— Удача, — ответил Хагрид, улыбаясь. — А может, это тот нюхлер, который помог тебе выиграть шоколад в прошлом году.

—Это еще невероятнее, чем просто удача.

Нюхль вдруг икнул, и из его сумки выпало что-то еще. Рон наклонился и замер от удивления. Прямо на земле лежал бантик Амбридж. Как оказалось, это была не просто лента, а заколка с небольшим золотистым механизмом.

— Сто пятьдесят баллов Гриффиндору, — прошептал Рон и подобрал свой трофей.

На остальные занятия он решил не идти, чтобы не нарушить легенду о Больничном крыле: попадаться на глаза Амбридж он не собирался даже в коридоре.

Спасение нюхля слишком его вымотало, Рон решил пойти в башню и немного-или много — поспать.

Когда он лег в кровать, услышал звон, сообщающий об окончании второй пары, а уснул Рон быстрее, чем закончилась перемена.

Проснулся Рон от ощущения, что на него кто-то смотрит. Собравшись с мыслями, он глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Вы совсем больные? — сказал он хриплым от сна голосом.

Дин и Симус, подвинув стулья уже к кровати Рона, сидели и смотрели, как тот спал.

— У нас фетиш, — ответил Симус.

— На самом деле, Рон, у нас проблема, — шепнул Дин.

Рон уже собирался пошутить о лечении в св. Мунго, но Дин выглядел достаточно взволнованным, а так как его было довольно трудно вывести из себя, Рон забеспокоился.

— Мы облажались, чувак. Очень серьезно облажались.

Рон сел на кровати и широко зевнул.

— Который час? — спросил он, потому что розовое небо за окном могло быть одинаково и утренним, и вечерним.

— Раннее утро, настолько раннее, что ты не захочешь знать, Уизли.