Фандом: Ориджиналы. Если бы он знал, что это всё игра с её стороны, то наверняка разочаровался бы в ней, как в человеке, но сейчас ей было на это плевать, она просто играла очередную роль беззаботной девочки, которая безгранично счастлива от всего, что дарует ей этот хрупкий мир.
47 мин, 30 сек 1052
— Дружеский жест? Забавно. Я еще помню о вашей переписке в твиттере о поездке в Лас-Вегас, которую ты почему-то предпочёл скрыть от меня… Ты сказал, что уезжаешь вдохновляться ирландскими пейзажами, потому что тебе сложно вжиться в новую роль… почему ты врал мне? Как давно ты изменяешь мне с ней? Я устала закрывать глаза на то, что она — особенная для тебя. Ты так часто говорил о ней со мной, что меня начинало тошнить!
Лара чувствовала себя клавишами расстроенного рояля, которые с виду еще прекрасны в своей чёрно-белой гармонии, но их отзвуки уже утратили всю магию, приковывающую к себе слушателя.
— Скажи — тогда, в Лас-Вегасе… у вас что-то было? Почему ты не сказал мне правду? Почему не поехал со мной?
— Потому что тебе тяжело было переносить мою игровую зависимость, а я был не в силах остановиться… став игроком однажды, остаёшься игроком навсегда, понимаешь? И нет, у нас ничего не было!
«Кроме чувств», — мелькнула мысль.
— И поэтому ты предпочёл найти утешение с другой… — приглушённо произнесла Лара.
— Послушай, я не…
— Нет, знаешь, я не хочу ничего слушать. Настала твоя очередь слушать меня. Я не хотела говорить тебе раньше, но…
— Что «но»?
— Ты помнишь, зачем мы переехали сюда?
— Конечно, помню…
— Так вот… сегодня стали известны результаты анализов.
Лана ждала Фреда и Джека в аэропорту. Когда она увидела своих родных людей, на душе сразу стало теплее, словно миллионы солнечных лучей в одну секунду согрели её.
Их объятия заставляли чувствовать себя настоящей.
— Я так скучала! — сказала она, глядя в родные глаза Фреда.
— Я тоже скучал, — он лёгким поцелуем коснулся её губ, и что-то странное произошло в эту секунду. Она думала не о Фреде, и желала в эту секунду быть не с с ним — а чувствовать вкус других губ, видеть счастье в других глазах… Лана поняла, что для неё наступил конец, она все же признала поражение, хотя и в чужих объятиях…
Прим. авт. …
«Телегид» (англ. TV Guide) — американский еженедельник о телевидении.
Джош, давая обещание Лане, был искренен — это не подлежало обсуждению и каким бы то ни было сомнениям. Он любил эту женщину, и поэтому внутренний голос, пробуждавший в нём смелость, приравнял данное обещание к клятве. Ведь, когда любишь человека, ты готов ради него на всё: даже на самые бесчестные, абсурдные, а порою — и просто-напросто жестокие поступки.
Он должен поговорить с Адамом и Эдвардом — именно потому, что он любит Лану и не хочет рушить её семью, которую ещё можно сохранить; а вот для него с Ларой — уже поздно. Казалось, та ночь и тот разговор окончательно расставили всё на свои места, вот только Джошуа Даллас не чувствовал себя на своём месте. Он чувствовал себя птицей в золотой клетке, прутья которой раньше казались ему воротами рая. Но теперь он почти вырвался из этой клетки на свободу, осознавая, что его браку приходит конец. Свобода, всепоглощающая и прекрасная одновременно, пугала мужчину, хотя он и отказывался это признавать. Он больше не чувствовал себя отважным воином или рыцарем, который был просто обязан спасти всех. Он понимал, что единственная, кто сейчас нуждается в помощи — это Лана. Он понимал, что она, как хрупкий цветок, вырванный с корнями, увянет без своей семьи, без Фреда и детей рядом.
А то, что он любит её, совершенно ничего не значит. Точнее, для него самого это чувство было самым ценным из всех, что он когда либо испытывал, но…
Она ведь его не любит… он это чувствовал. Лана ответила на поцелуй лишь из-за юношеской ностальгии, и всё, что между ними происходило, было ненастоящим: своего рода секундным сном…
Может быть, стоит остановиться? Может быть, стоит очнуться и перестать жить этой секундой?
Что-то сильно жгло душу мужчины. Возможно, это был стыд, стыд за то, что в ту самую секунду, когда он целовал её, чувствуя вкус её губ на своих губах, он думал о том, что, может быть, она сможет принадлежать ему не только в это мгновение.
Это было самым величайшим заблуждением в его жизни, самым чудесным в мире заблуждением, вовлекающим в свою цепкую паутину разум, сердце и душу…
«Может быть, стоит остановиться? — спрашивала себя Лана, — ведь всё, к чему я когда либо стремилась — это семейное счастью, уют, тепло объятий близких мне людей… Нет, я должна забыть о том мгновении раз и навсегда. Я знаю, что Джош поймёт меня»… Было очень привычно — лгать самой себе, но на этот раз в глубине души Лана начинала осознавать, что на этот раз Джош вряд ли проявит тактичность и галантность.
«Что двигало им, когда он решил поцеловать меня? Было ли всё это секундным порывом?»
Лара чувствовала себя клавишами расстроенного рояля, которые с виду еще прекрасны в своей чёрно-белой гармонии, но их отзвуки уже утратили всю магию, приковывающую к себе слушателя.
— Скажи — тогда, в Лас-Вегасе… у вас что-то было? Почему ты не сказал мне правду? Почему не поехал со мной?
— Потому что тебе тяжело было переносить мою игровую зависимость, а я был не в силах остановиться… став игроком однажды, остаёшься игроком навсегда, понимаешь? И нет, у нас ничего не было!
«Кроме чувств», — мелькнула мысль.
— И поэтому ты предпочёл найти утешение с другой… — приглушённо произнесла Лара.
— Послушай, я не…
— Нет, знаешь, я не хочу ничего слушать. Настала твоя очередь слушать меня. Я не хотела говорить тебе раньше, но…
— Что «но»?
— Ты помнишь, зачем мы переехали сюда?
— Конечно, помню…
— Так вот… сегодня стали известны результаты анализов.
Лана ждала Фреда и Джека в аэропорту. Когда она увидела своих родных людей, на душе сразу стало теплее, словно миллионы солнечных лучей в одну секунду согрели её.
Их объятия заставляли чувствовать себя настоящей.
— Я так скучала! — сказала она, глядя в родные глаза Фреда.
— Я тоже скучал, — он лёгким поцелуем коснулся её губ, и что-то странное произошло в эту секунду. Она думала не о Фреде, и желала в эту секунду быть не с с ним — а чувствовать вкус других губ, видеть счастье в других глазах… Лана поняла, что для неё наступил конец, она все же признала поражение, хотя и в чужих объятиях…
Прим. авт. …
«Телегид» (англ. TV Guide) — американский еженедельник о телевидении.
Глава 7
Обещание… такое сладостное и горькое одновременно. Оно не имеет никакого значения и смысла, если магия не исходила от сердца. Всё теряет смысл без этой магии, имя которой — искренность. Искренность — фундамент всего: крепкой дружбы, дружной семьи, добросердечности со стороны коллег по работе. Искренность — это путь ко всему: к безрассудной любви или же к ясному разуму. Именно искренности недостаёт многим.Джош, давая обещание Лане, был искренен — это не подлежало обсуждению и каким бы то ни было сомнениям. Он любил эту женщину, и поэтому внутренний голос, пробуждавший в нём смелость, приравнял данное обещание к клятве. Ведь, когда любишь человека, ты готов ради него на всё: даже на самые бесчестные, абсурдные, а порою — и просто-напросто жестокие поступки.
Он должен поговорить с Адамом и Эдвардом — именно потому, что он любит Лану и не хочет рушить её семью, которую ещё можно сохранить; а вот для него с Ларой — уже поздно. Казалось, та ночь и тот разговор окончательно расставили всё на свои места, вот только Джошуа Даллас не чувствовал себя на своём месте. Он чувствовал себя птицей в золотой клетке, прутья которой раньше казались ему воротами рая. Но теперь он почти вырвался из этой клетки на свободу, осознавая, что его браку приходит конец. Свобода, всепоглощающая и прекрасная одновременно, пугала мужчину, хотя он и отказывался это признавать. Он больше не чувствовал себя отважным воином или рыцарем, который был просто обязан спасти всех. Он понимал, что единственная, кто сейчас нуждается в помощи — это Лана. Он понимал, что она, как хрупкий цветок, вырванный с корнями, увянет без своей семьи, без Фреда и детей рядом.
А то, что он любит её, совершенно ничего не значит. Точнее, для него самого это чувство было самым ценным из всех, что он когда либо испытывал, но…
Она ведь его не любит… он это чувствовал. Лана ответила на поцелуй лишь из-за юношеской ностальгии, и всё, что между ними происходило, было ненастоящим: своего рода секундным сном…
Может быть, стоит остановиться? Может быть, стоит очнуться и перестать жить этой секундой?
Что-то сильно жгло душу мужчины. Возможно, это был стыд, стыд за то, что в ту самую секунду, когда он целовал её, чувствуя вкус её губ на своих губах, он думал о том, что, может быть, она сможет принадлежать ему не только в это мгновение.
Это было самым величайшим заблуждением в его жизни, самым чудесным в мире заблуждением, вовлекающим в свою цепкую паутину разум, сердце и душу…
«Может быть, стоит остановиться? — спрашивала себя Лана, — ведь всё, к чему я когда либо стремилась — это семейное счастью, уют, тепло объятий близких мне людей… Нет, я должна забыть о том мгновении раз и навсегда. Я знаю, что Джош поймёт меня»… Было очень привычно — лгать самой себе, но на этот раз в глубине души Лана начинала осознавать, что на этот раз Джош вряд ли проявит тактичность и галантность.
«Что двигало им, когда он решил поцеловать меня? Было ли всё это секундным порывом?»
Страница 10 из 13
