Фандом: Ориджиналы. Если бы он знал, что это всё игра с её стороны, то наверняка разочаровался бы в ней, как в человеке, но сейчас ей было на это плевать, она просто играла очередную роль беззаботной девочки, которая безгранично счастлива от всего, что дарует ей этот хрупкий мир.
47 мин, 30 сек 1053
Лана уже знала ответ — секундным порывом это не было, и от этого становилось не по себе.
Еще она знала, что Джош не любит её по-настоящему, но они оба чувствовали друг к другу невероятное влечение.
«Он не любит меня — ни капли… это всего лишь влечение, и меня тоже лишь влечёт к нему. В любом случае, я должна выбросить из головы мысли о нём. Я просто обязана».
От мыслей её отвлёк смеющийся Джек:
— Эй, Лана, ты вообще меня слышишь?
— Да-да, милый. Ты что-то сказал? — она едва заметно улыбнулась.
— Я говорю, что у меня уже съёмки завтра. Жутко волнуюсь… — признался он, вмиг став серьёзным.
— Тебе не о чём волноваться, Джеки — правда, не о чем. Хочешь, дам тебе совет?
— Конечно, хочу.
— Никогда не сомневайся в себе, — она всё ещё улыбалась. — Вот чёрт — какую банальщину я сказала… Просто перед тем, как начнутся съёмки, представь, что ты один. Смотри, к примеру, на оператора, сфокусируйся на нём — и волнение уйдёт, ты почувствуешь себя лучше, осознавая, что ты играешь эту роль, и ты один сейчас сияешь. Ты один, и больше никто не мешает тебе. Ты всецело поглощён образом, и любой взгляд, абсолютно любой, сейчас тебе безразличен. Есть только ты, твоя игра и чувство, которое ты даришь зрителю.
— Но это… это… даже не эпизодическая роль в кино… всего-навсего реклама…
— Но даже эта реклама важна для тебя, правда ведь, милый?
— Конечно, — он улыбнулся. — Ты всегда понимала меня, как никто, — он поцеловал женщину, которая заменила ему мать, в щёчку, и вышел на улицу, вдыхая тёплый летний воздух.
Он смотрел в глаза орехового цвета, стремясь отыскать в них прощение — это всё, о чём он мог сейчас думать. Мысли об этом всецело завладели всем его существом.
— Здравствуй, — пробормотал Джош так, словно бы видел преступление в том, что решился заговорить с ней. Не осмелившись прикоснуться к её руке, он ждал, что она скажет. У него нет прав на нее, и если Лана не захочет больше знать его, то он, без сомнения, поймёт, да… ему казалось, что поймёт.
— Привет, — сказала она полушёпотом, будто боясь, что с этим словом утратит что-то очень ценное.
«Пожалуйста, взгляни на меня ещё раз… не избегай моего взгляда»… — мысль мгновенно становится греховной мольбой, но кого это сейчас волнует?
— Я сейчас пойду и попрошу у Китсиса прощения за это недоразумение, попрошу, чтобы он поспособствовал, чтобы фотоснимки, которые папарацци сделали у театра, были убраны из тиража.
Что-то в её глазах угасло. Она взяла его руку в свою — в надежде почувствовать, что не одна и что она не потеряет себя за яркой гаммой всех чувств, охвативших её столь быстро. Ей казалось, что всё происходит молниеносно, но она заблуждалась. Это чувство медленно разрушало все ее маски. Из-за чувств к Джошуа женщина лишалась защитной оболочки, и становилась собой. Впрочем, сейчас, держа его руку в своей, она ощущала себя свободной и защищённой. С Фредом такого не было, но рядом с ним она чувствовала нерушимый уют и осознание того, что здесь она на своём месте.
— Знаете, — смеясь, заметил Китсис, — я думал, что этот сериал не станет успешным, и мы с Адамом уже начали задумываться о пиар-ходах. Мы не знали, какой из них использовать первым, но ваша интрижка сделала всё за нас, дорогие мои. Я не буду снимать снимки с печати, потому что не хочу, чтобы рейтинги сериала снизились.
— Но… приехала моя семья… — начала было Лана, но ее прервали.
— И что? Почему мы должны лишаться из-за вас работы и успеха? Мы не должны расплачиваться за ваши ошибки.
— Вы хоть осознаёте всю серьёзность ситуации? — начал Джош. — Никто не должен об этом узнать, я прошу вас… я прошу, не как работодателя, а как человека, который способен понять, — тон его был серьёзен. Он видел, как Лана побледнела, отчего ему в ту же секунду стало не по себе.
— Мы шли на уступки слишком долго… вспомним хотя бы прошлый год, когда Лана повредила ногу. Нам пришлось просить продлять хитаус. Сегодня вы просите об этом. О чём же вы попросите в следующий раз? Вот что я вам скажу: следующего раза не будет. К тому же, вы должны радоваться, ведь ваши гонорары возрастут вдвое: снимки с вашим страстным поцелуем уже в печати, — хладнокровно заявил сценарист.
А мир двоих людей таял на глазах.
После того, как Фред закончил работать над своей новой статьёй, он решил посмотреть новости в газете, в которой обычно публиковался. Увидев в заголовке имя Ланы, он с любопытством открыл указанный на обложке номер странницы и был шокирован увиденным. Лана целовала другого мужчину, с которым, как она клялась, всего лишь дружила. Фред почувствовал, как его охватила ревность.
Он выбежал на улицу. Летний ласковый дождь пытался умерить его пыл, словно бы все понимающая сестра или мать… нет, он не должен поддаваться порыву. Ему ли не знать, что слухи о их романе могла распустить жёлтая пресса, пустив в ход жалкий фотомонтаж — но чувства пересиливали разум. В этом было главное достоинство — а может быть, и недостаток Фреда Ди Бласио.
Еще она знала, что Джош не любит её по-настоящему, но они оба чувствовали друг к другу невероятное влечение.
«Он не любит меня — ни капли… это всего лишь влечение, и меня тоже лишь влечёт к нему. В любом случае, я должна выбросить из головы мысли о нём. Я просто обязана».
От мыслей её отвлёк смеющийся Джек:
— Эй, Лана, ты вообще меня слышишь?
— Да-да, милый. Ты что-то сказал? — она едва заметно улыбнулась.
— Я говорю, что у меня уже съёмки завтра. Жутко волнуюсь… — признался он, вмиг став серьёзным.
— Тебе не о чём волноваться, Джеки — правда, не о чем. Хочешь, дам тебе совет?
— Конечно, хочу.
— Никогда не сомневайся в себе, — она всё ещё улыбалась. — Вот чёрт — какую банальщину я сказала… Просто перед тем, как начнутся съёмки, представь, что ты один. Смотри, к примеру, на оператора, сфокусируйся на нём — и волнение уйдёт, ты почувствуешь себя лучше, осознавая, что ты играешь эту роль, и ты один сейчас сияешь. Ты один, и больше никто не мешает тебе. Ты всецело поглощён образом, и любой взгляд, абсолютно любой, сейчас тебе безразличен. Есть только ты, твоя игра и чувство, которое ты даришь зрителю.
— Но это… это… даже не эпизодическая роль в кино… всего-навсего реклама…
— Но даже эта реклама важна для тебя, правда ведь, милый?
— Конечно, — он улыбнулся. — Ты всегда понимала меня, как никто, — он поцеловал женщину, которая заменила ему мать, в щёчку, и вышел на улицу, вдыхая тёплый летний воздух.
Он смотрел в глаза орехового цвета, стремясь отыскать в них прощение — это всё, о чём он мог сейчас думать. Мысли об этом всецело завладели всем его существом.
— Здравствуй, — пробормотал Джош так, словно бы видел преступление в том, что решился заговорить с ней. Не осмелившись прикоснуться к её руке, он ждал, что она скажет. У него нет прав на нее, и если Лана не захочет больше знать его, то он, без сомнения, поймёт, да… ему казалось, что поймёт.
— Привет, — сказала она полушёпотом, будто боясь, что с этим словом утратит что-то очень ценное.
«Пожалуйста, взгляни на меня ещё раз… не избегай моего взгляда»… — мысль мгновенно становится греховной мольбой, но кого это сейчас волнует?
— Я сейчас пойду и попрошу у Китсиса прощения за это недоразумение, попрошу, чтобы он поспособствовал, чтобы фотоснимки, которые папарацци сделали у театра, были убраны из тиража.
Что-то в её глазах угасло. Она взяла его руку в свою — в надежде почувствовать, что не одна и что она не потеряет себя за яркой гаммой всех чувств, охвативших её столь быстро. Ей казалось, что всё происходит молниеносно, но она заблуждалась. Это чувство медленно разрушало все ее маски. Из-за чувств к Джошуа женщина лишалась защитной оболочки, и становилась собой. Впрочем, сейчас, держа его руку в своей, она ощущала себя свободной и защищённой. С Фредом такого не было, но рядом с ним она чувствовала нерушимый уют и осознание того, что здесь она на своём месте.
— Знаете, — смеясь, заметил Китсис, — я думал, что этот сериал не станет успешным, и мы с Адамом уже начали задумываться о пиар-ходах. Мы не знали, какой из них использовать первым, но ваша интрижка сделала всё за нас, дорогие мои. Я не буду снимать снимки с печати, потому что не хочу, чтобы рейтинги сериала снизились.
— Но… приехала моя семья… — начала было Лана, но ее прервали.
— И что? Почему мы должны лишаться из-за вас работы и успеха? Мы не должны расплачиваться за ваши ошибки.
— Вы хоть осознаёте всю серьёзность ситуации? — начал Джош. — Никто не должен об этом узнать, я прошу вас… я прошу, не как работодателя, а как человека, который способен понять, — тон его был серьёзен. Он видел, как Лана побледнела, отчего ему в ту же секунду стало не по себе.
— Мы шли на уступки слишком долго… вспомним хотя бы прошлый год, когда Лана повредила ногу. Нам пришлось просить продлять хитаус. Сегодня вы просите об этом. О чём же вы попросите в следующий раз? Вот что я вам скажу: следующего раза не будет. К тому же, вы должны радоваться, ведь ваши гонорары возрастут вдвое: снимки с вашим страстным поцелуем уже в печати, — хладнокровно заявил сценарист.
А мир двоих людей таял на глазах.
После того, как Фред закончил работать над своей новой статьёй, он решил посмотреть новости в газете, в которой обычно публиковался. Увидев в заголовке имя Ланы, он с любопытством открыл указанный на обложке номер странницы и был шокирован увиденным. Лана целовала другого мужчину, с которым, как она клялась, всего лишь дружила. Фред почувствовал, как его охватила ревность.
Он выбежал на улицу. Летний ласковый дождь пытался умерить его пыл, словно бы все понимающая сестра или мать… нет, он не должен поддаваться порыву. Ему ли не знать, что слухи о их романе могла распустить жёлтая пресса, пустив в ход жалкий фотомонтаж — но чувства пересиливали разум. В этом было главное достоинство — а может быть, и недостаток Фреда Ди Бласио.
Страница 11 из 13
