Игра в фанты

— Замуж выхожу!

Старик складывает губы бантиком, и, улучив момент, щиплет женщину и моментально делает невинное лицо.

— Что он? Блондин, брюнет? Или того… высок? И по какому ведомству он служит?

— Он… Клавдия не успевает ответить, в спальню входит молодая шикарная дама. В широкой шляпе с вуалью, во французском платье и элегантных туфельках. Войдя, она посылает мужу воздушный поцелуй, берёт со столика склянку, читает, шевеля губами.

— Что наш больной? — обращается к сиделке.

— Капризен и не хочет пить лекарство.

— Ну котик, — Жюли наливает в ложку микстуру, протягивает мужу. Тот морщится и вертит головой, наконец, выпивает. В награду, жена треплет его за брылы.

— Обедай нынче сам, я уезжаю. Поеду за покупками в пассаж. За пудрою, за шелком, за… — До вечера?

— Чего мне торопиться? — Жюли подёргивает плечиками.

— К Орловичам заеду, может быть. Конечно, если будет по дороге.

— А-а-а, — неопределённо тянет муж.

— Ну, с богом, поезжай.

Жена целует мужа в лоб и выпархивает из спальни.

— Чёрт бы её побрал, бесовку!

— С чего так, Ратус? — удивляется сиделка.

— Мало того, что деньги она транжирит и направо, и налево, так ещё… — гневную тираду вдруг обрывает, делается спокоен.

— Поправь подушки мне повыше… вот так.

— Выглядывает в окно. Отлично виден двор, конюшня, сараи, рига. Через двор идёт Жюли, шлейф красиво вьётся за девушкой.

— Так что про жениха ты говорила? Где служит?

— Кучером у вас, — Клавдия зарделась.

— Из молодых. Недавно он был принят.

— Ну, Клася, ты меня убила наповал! За молодого метишь выскочить альфонса?

— Да, Ратус, так его зовут. Альфонс… — сиделка долго и с увлечением рассказывает о своём женихе, перечисляет его достоинства. Первое время старик внимательно слушает, потом механически кивает головой. Другие мысли занимают его ум: «Однако же, бесовка, я разъясню тебя!» Проходит полчаса, всё это время Жюли находится на конюшне — старику это хорошо видно. Он хмурится и морщит лоб.

— Послушай, Клася, — перебивает сиделку, — а что там за история с кухаркой?

— Вам доложили? — сиделка всплёскивает руками. Вдруг начинает говорить жёстко, мстительно: — Сама Агашка виновата, шавка, ей будет впредь урок! Посмела тварь свой сучий рот на мой пирог разинуть!

— За это разодрала ей лицо? — улыбается старик, — фингал поставила и платье изорвала?

— Она… она… — ярится, — Она поцеловать его пыталась?

— В губы?

— Да кабы в губы, — кулаки сиделки сжимаются, — живой бы не ушла!

Старик хохочет, приподнимается, пьёт воду. Взгляд его, неотступно следит за дверьми конюшни.

— Отставим это, — говорит миролюбиво, — голубушка. Который день я собираюсь попросить, да всё откладываю.

— Из ящика стола старик достаёт револьвер, держит его неловко, за скобу.

— У меня вот есть такая штука. Подарок. Но стрелять я не умею, и обращаться тоже не могу… он, кажется, заряжен, я не знаю.

Вдвоём вертят пистолет, убеждают друг друга, что патроны вставлены.

— Денег стоит он не малых, — продолжает старик.

— Ты отнеси его Альфонсу, пусть почистит. Проверит всё ли хорошо перед продажей.

— Сиделка кивает, старик ласково прибавляет: — А деньги вам на свадьбу подарю. Только поди, голубушка, сейчас, без промедленья.

Женщина радостно убегает. Старик видит, как она идёт через двор, из любопытства прикидывая рукоять револьвера к руке. Картина радует старика: «Всех денег не отдам… конечно, будет трети!» Несколько мгновений Ратус прислушивается, потом раздаётся вопль, трек рвущейся ткани и выстрел. Второй, третий, четвёртый. Перед пятым выстрелом следует долгая пауза. Настолько, что старик начинает волноваться. Услышав пятый выстрел, Ратус удовлетворённо откидывается на подушки. Свет в комнате гаснет в черноту.

Холл публичного дома, горит свеча. В камине тлеют поленья. Из-за конторки встаёт человечек, начинает одеваться. Пока он натягивает пальто, на него смотрит крыса. Долгим немигающим взглядом. Повязав шарф, Карл кивает крысе, бросает кусочек сахару: — Однако ты был молодцом, дружище. Не думал, что сумеешь извернуться!

Идёт к выходу, свечу несёт перед собой, прикрывая ладошкой. В теле Жюли крючок считает три пулевые дырки, одна в хозяйке заведения и столько же в попугае. Уже в дверях Карл задувает свечу и произносит в темноте:

— Да, ровно пять. Смерть подвела итоги.