Имитация

В зеркале есть тонкая пленка амальгамы. Внутри каждого предмета: стеклянного или металлического есть слой множества копий-отражений, в котором живу я. Нет, не так — прозябаю Я. Реплика существующего 'я'.

Остается выяснить, кто является настоящим — тот, кто находится в реальном мире или тот, кто помещен в двухмерность и сжат пресловутой физикой плоского мира.

Двойники людей в мире зеркал бездушны, глупы и не отягощены волей. Их участь быть марионеткой тех, кто, верит, что управляет своей судьбой. Тех, кто никогда не задумывался, что значит — без конца повторять одни и те же движения. Ведь люди так однообразны и до отвращения монотонны… Но однажды утром, придя из тёмного коридора зазеркалья к самому себе, Я заглянул в глаза 'alter ego'. И ужаснулся, увидев своё отражение в тусклой пленке зрачка.

Я скользил вслед за двойником, периодически исчезая в местах зеркальных провалов, где нет ни одной отражающей поверхности, со злорадством наблюдал, как 'я' мечется по дому и включает свет. Смешное слово — 'свет'. Я не знаю, что это такое. Ведь зеркало — это абсолютная тьма, потому что в нём нет света. Всё уходит в мнимое изображение, в псевдореальность. Люди не догадываются о том, что смотрят в тьму. Пытаются разглядеть в ней нечто подобное светлому образу и улучшить то, что покинет их, стоит только отвернуться от бездны, в которую они только что смотрели.

Я не идентичен 'я'. Это только иллюзия, что мы одно целое. Я не могу быть 'я' — этим идиотом, хмуро взирающим на мир каждое утро, потерявшим надежду угадать каким будет день грядущий. Да когда же это закончится?!

Я разглядывал себя в зеркале заднего вида. 'я' следил за потоком машин, еле ползущим по вантовому мосту и изредка бросал взгляд сквозь меня. Я подумал: 'Что если немного поэкспериментировать?' В следующий момент Я появился в отражении на заднем сиденье автомобиля — всего лишь мимолетное видение, смазанное из-за вибрации и неравномерного нагрева стекла. Но этого было достаточно, чтобы испугать 'я'. Машина резко ушла вбок, и с других полос послышались яростные гудки соседей по пробке.

'я' с ужасом смотрел в омут зеркала. Я дружески улыбнулся ему и подмигнул.

После моста мы вырулили на перехваточную парковку и, торопливо захлопнув машину, бросились в тусклый мрак переходов и тоннелей метро. Зря. Здесь слишком много стекла и хромированного металла. Мне доставляло удовольствие прятаться среди других отражений, отставать и появляться неожиданно, пугая двойника искаженным лицом и уродливыми пропорциями тела. 'я' пытался понять, что происходит, ему казалось, что он сходит с ума. Но лучше бы задумался о том, что творится вне его драгоценной личности. Ведь в мире так много интересного и страшно увлекательного. Захватывающего до ужаса.

Скрежет металла, вонь разогретого машинного масла, мелькающие окна вагонов; составы, пролетающие мимо, втискивающиеся в узкие проёмы тоннелей. Всё знакомо и в то же время пугающе неузнаваемо. Наслоения реальностей: мнимых и осязаемых. Гонка в бесчисленных зеркальных плоскостях не давала расслабиться и осознать бесконечность мира подземелий, в котором ты замурован каждый день — там, где безумные отражения отражений проносятся в темных коридорах, где вселенский хаос имитирует глубинный космос внутренностей города.

Я должен был остановить это безумие и уйти. Но куда?

Я нагло ухмылялся двойнику сквозь буквы, цифры и графики, медленно ползущие по монитору. 'я' делал вид, что не замечает меня.

Так кто же из нас имитация? Очень серьезный вопрос, требующий изучения и развернутого ответа. Я во власти 'я'. Но есть ли способ переломить ситуацию? Исподволь: без шума, без дыма, без смоления сигарет в курилке и разглядывания в окне слепка города — места простых зеркальных поверхностей, кубизма и оконного символизма. Обиталища имитаций, в котором очень трудно жить и совершенно невозможно умереть, не потеряв при этом частичку, именуемую духом, нутром, сущностью, субстанцией и квинтэссенцией внешнего мира. Копии того места, где соприкоснувшиеся лбами мы стояли бы и смотрели: 'я' на город, Я — прямо в его душу, сквозь глазницы, больше похожие на амбразуры. Надо ли взрывать их мыслью о том, что 'я' — это Я? Не знаю…

'я' сидел в кафе и глядел на неё. Я наблюдал за ними, расположившись на маленьком шарике её перстня: пытался прочитать по губам, по жестам и взглядам, по отражению запаха и слабому аромату слов то, что никогда не будет сказано. Ибо этот мир слишком причудлив, слишком сложен и запутан. И никогда не станет простым.