Инцидент

Кровавая бойня была и здесь, вся комната была обагрена кровью, а пол усыпан листами бумаги вперемешку с кровавыми останками военного. По среди того что осталось судя по всему от дежурного это лишь куски одежды, фрагмент внутренностей, вероятно печени и кишок. Так же почти полностью прикрытая листом лежала кисть правой руки которая все ещё сжимала табельный пистолет «макаров». Я сдерживая себя, наклонился и поднял пистолет аккуратно за дуло. Без отвращения которое по странным причинам уже практически не проявлялось, вероятно из за стрессового состояния, я разжал мёртвые пальцы и освободил оружие. В нем не было ни единого патрона. Даже сквозь отвратительный смрад и задуваемую в разбитое окно осеннею свежесть, мне удалось уловить явный запах пороха. Что свидетельствовало что военные все же оказывали сопротивление. Но кто мог выдержать столько выстрелов если они пришлись в него, и не пострадать?. Следы повреждений на кисти руки говорили о каком то животном их происхождении. Края плоти были словно разорваны а кость раздроблена по краям, словно её перегрызли. В пользу этого говорили и следы укусов на коже, зубов я должен сказать не маленьких и очень острых.

Положив пистолет на пол, я вышел из комнаты. Мысли мои стали совсем путаться, я был совсем обескуражен. Целые горы трупов, секретное задание, тайга кругом да и смерть сеет какое то непонятное животное или ещё бог знает что. От такого набора обстоятельств совладать с собой было крайне сложно и все же я старался держать себя в руках. Левее напротив меня была массивная, железная дверь оружейной комнаты. С каким то не здоровым азартом я направился к ней. Даже не знаю что я хотел в ней найти но чем то она вызывала во мне интерес. По большей части, интересовало меня то что к двери вели следы, оставленные на кровавом полу. Подойдя к двери я увидел железную приваренную ручку двери, испачканную кровью. Я потянул дверь на себя но она оказалась заперта, заперта изнутри. На уровне лица по среди двери было небольшое окошко закрытое органическим стеклом. Посветив фонариком на пистолете внутрь, я еле разглядел стоящий по середине комнаты стол. Более ничего не было видно. Прикинув расстояние от окошка и до предполагаемого затвора внутри комнаты, я подумал что я смогу открыть дверь если разобью окошко и просуну туда свою руку то вероятно отварю засов. Но толщина стекла не позволяла разбить его ударом кулака, по этому требовался увесистый металлический предмет. Я подошёл к тумбочке дневального, открыв ящик тумбы, и обнаружил набор сапожного инструмента, который должен находится в бытовой комнате, эх как все таки, бывает к стати бардак. Среди инструментов были нож и небольшой молоток, которого было бы достаточно для того что бы разбить стекло, я взял молоток и нож. Нож я убрал за лямку рюкзака на груди, а молотком принялся бить стекло окошка.

Отбив последние острые куски стекла, я просунул в окно руку и стал на ощупь искать задвижку. Кончиками пальцев я нащупал её практически засунув руку полностью, так что мне пришлось встать на носки. Задвижка со скрежетом сдвинулась. Дверь поддалась. В комнате царил мрак и затхлость, так же в воздухе летали пары масла которым смазывают автоматы. Включив фонарь, я резко вошёл в комнату, она была не очень большой примерно три метра в ширину и четыре в длину. По обеим сторонам стояли оружейные пирамиды, которые были открыты и оружия в них не было. По центру стоял маленький стол с тяжёлым несгораемым сейфом дверца его была открыта, в нем так же не было оружия. По среди комнаты стоял небольшой стол, на котором скорее всего производился осмотр оружия. Как ни странно но в этой комнате, единственной наверное на этом этаже не было крови. Решив обойти стол со стороны я шагнул влево, и в глаза мне бросились чьи то ноги, которые виднелись из за стола. Подойдя к дальнему краю стола я увидел лежащего на полу в позе эмбриона солдата. На нем не было следов ранений, а ужасная гримаса на его лице свидетельствовала о том что умер он мучительно. Его руки были скрещены и плотно прижаты к груди. Заглянув под стол, я обнаружил на полу множество прогоревших спичек и кусочков обгоревшей ткани пропитанные маслом. Вероятно использовались они в качестве источника света. Я собрался подняться и выйти прочь, как в глаза мне бросился уголок не то тетради не то книги для записей, торчащий из под лежащего покойника. Мне снова пришлось посмотреть в лицо мёртвому солдату, на этот раз для того что бы аккуратно приподнять его и достать то что он прикрыл собой и сжимал в руках. Все больше мне становилось не по себе от ужаса застывшего на его лице. Словно у него остановилось сердце от страха. Но не обращая внимания на собственные же домыслы я забрал у покойника журнал.