Индивидуалист

Заранее извиняюсь за сумбур, но то, чему я только что стал свидетелем, не даёт мне спокойно написать о моих делах в школе. Дело в том, что в Хогвартсе вылупился дракон«.»

Сбиваясь с мысли, ставя кляксы, прыгая с одного события а другое, я писал всё, что думал, в надежде, что брат сможет разобраться и найти выход из ситуации, да и мне самому письменное изложение поможет определиться с отношением к ситуации. Я прекрасно понимал, что, будучи двенадцатилетним ребёнком из не пользующейся уважением семьи, не могу рассчитывать на то, что мои слова будут восприняты всерьёз кем-то из совета попечителей, но Чарли — взрослый, может, хотя бы к его словам прислушаются?

Мелькнула мысль об анонимном послании, но от неё я быстро отказался: скорее всего анонимку никто даже не станет читать, сразу же отправив в камин. Напряжённо обдумывая, что предпринять, я всё отчётливее понимал, что ничего не могу. Профессора отпадали сразу, авторитет Дамблдора слишком силён. Министерство? Тоже нет — помимо имени у директора предостаточно связей, чтобы можно было не обращать внимания на мелочи, вроде жалобы кого-то из учеников. Совет попечителей?

Мысли забуксовали — я слишком мало знал об этом органе контроля, чтобы предсказать их реакцию, однако что-то подсказывало, что у Дамблдора и там всё схвачено.

Или не всё?

Отец Драко — бывший Пожиратель смерти, иными словами, он совершенно определённо не может входить в число соратников директора, а между тем он — председатель совета попечителей. Но связываться с ним… Я даже передёрнулся от этой мысли: обратиться к Малфою я могу лишь в самом крайнем случае, потому что это будет равносильно тому, чтобы окончательно отказаться даже от самой надежды на примирение с семьёй — такого поступка родители и братья мне точно никогда не простят.

Но тогда — что же делать?

— Не хочешь сходить в Больничное крыло?

Оторвав взгляд от исписанного пергамента, я с недоумением взглянул в сторону двери.

— Что?

— Ты заболел?

Мыслительный процесс со скрипом изменил направление, и до меня медленно дошло, о чём говорит Нотт.

— Нет. Узнал то, от чего не могу успокоиться.

Пару секунд он просто смотрел на меня безо всякого выражения, после чего кивнул сам себе и отвернулся, направившись к своему шкафу.

— Нотт, ты не знаешь, кто входит в попечительский совет?

Теодор замер, не донеся руку до шкафа, и медленно обернулся. Понимаю его удивление, мы за полгода перекинулись дай Мерлин десятком фраз, а тут такой насыщенный диалог!

— Всех двенадцати имён не назову, но… Люциус Малфой, Августа Лонгботтом, Кассиопея Блэк, Тадеуш Паркинсон и Карактак Бёрк.

— Вот как… — протянул я, подавляя желание выругаться. — Спасибо.

Нотт взглянул на меня с непонятным выражение, но ничего не ответил и не стал уточнять, и, взяв то, за чем приходил в спальню, ушёл. Я же и так, и эдак обдумывал услышанное, пытаясь понять, что знаю об этих пятерых магах, кроме их имён и того, что четверо из пяти — представители тёмных семей. Получалось, ничего.

Привлекать внимание к своим изысканиям я определённо не планировал, однако вскоре весь Слизерин знал, что я зачем-то интересуюсь членами совета попечителей, и незадолго до пасхальных каникул Фарли подозвала меня к себе и задала прямой вопрос:

— Что происходит, Уизли?

Лгать ей — такое мне даже не пришло в голову. Ответа от Чарли до сих пор не было, Поттер с Лонгботтомом продолжали бегать к Хагриду, из чьей хижины по-прежнему доносились подозрительные звуки, демонстрирующие, что дракон всё также находится на территории школы, а мои попытки понять, кто из уважаемых волшебников более других подходит на роль слушателя — буксовали на месте. А между тем дракон рос и становился всё опаснее. Потому я и решил ответить честно:

— Мне стало известно, что в Хогвартсе содержаться опасные существа.

— И что?

В замешательстве опустив глаза, я пожал плечами и неуверенно пояснил:

— Это может быть опасно.

— Уизли, — устало протянула Фарли, — в мире полно опасных существ, тебе ещё не раз доведётся с ними столкнуться. И лучше, если ты сделаешь это под присмотром…

— Так я же не про уроки говорю! — возмущённо перебил я. Ну правда, за кого она меня принимает?!

Фарли нахмурилась, явно недовольная тем, что её прервали, но потом до неё дошёл смысл моих слов, и она нахмурилась ещё сильнее — но теперь недовольство было направлено не на меня.

— А ну-ка поподробнее!

Глубоко вздохнув, решаясь, я рассказал всё: о цербере, о своих мыслях относительно ситуации с Квирреллом и троллем, о драконе. Староста слушала, не перебивая, за что я был благодарен: хоть и обдумывал всё это сотню раз, изложить связно было довольно непросто. Когда я замолчал, она не торопилась как-то комментировать услышанное, однако по её напряжённому лицу становилось понятно, что мой рассказ произвёл впечатление, да и не сочла она его глупой попыткой привлечь к себе внимание.

— Давай ещё раз. Медленнее и подробнее. Начни с цербера.