Индивидуалист

Подумав, что это своего рода проверка (не ошибиться в большом количестве деталей лжецу довольно-таки затруднительно), я тем не менее не стал протестовать и изложил свои мысли снова. Спустя полчаса Джемма устало потёрла глаза и велела мне идти спать:

— Зря не рассказал всё сразу, хотя вряд ли бы я тебе тогда поверила. Но теперь я разберусь с ситуацией сама, а ты — не вмешивайся.

— Фарли… Ты — тоже студентка.

— Я — староста, — фыркнула она в ответ, но сжалилась и пояснила: — Я не дура, Уизли, тягаться с Дамблдором я не собираюсь. Но я — староста, а потому к моим словам вполне могут прислушаться люди, которым это по силам. А вот тебе лучше не светиться, всё же твоя семья — сторонники директора.

— Спасибо, — смущённо улыбнулся я и чуть ли не бегом поспешил в спальню.

Холодная слизеринка — а подумала, каково мне будет, если о моём участии во всём этом узнают родители. О том, что Фарли могла руководствоваться менее альтруистичными мотивами, я предпочёл не думать.

В ожидании действий сосредоточиться на учёбе не получалось. О подготовке к экзаменам я почти не думал, всё казалось, что времени ещё много, а между тем на дворе уже уверенно шагал май.

В Хогвартсе было спокойно и тихо. Профессора без устали напоминали о том, что через какие-то жалкие три недели нам предстоит делом доказывать, что мы не зря провели этот год в Хогвартсе, поэтому в библиотеке было не протолкнуться, а читальная зона в гостиной даже ночью не пустовала. Мы с Ноттом к экзаменам готовились в своей комнате — в тишине. Узнав от старшекурсников о расположении кухни, по очереди ходили за провиантом, но в этом мы были не одиноки, кажется, все слизеринцы старались пореже посещать трапезы в Большом зале: подготовка к экзаменам делала из тех же гриффиндорцев совершенно неадекватных созданий, которым ничего не стоило навести палочку на наш стол и «случайно» превратить столовый прибор в зубастого монстра. Иными словами, за событиями вне гостиной мы не следили.

И тем сильнее было моё удивление, когда, придя на завтрак, я обнаружил отсутствие всех учителей — за девять месяцев это был первый раз, когда преподавательский состав массово проигнорировал посещение трапезы.

— Что-то случилось, — констатировал Гойл и невозмутимо принялся накладывать себе в тарелку оладьи.

Моя голова против воли повернулась к старосте, а взгляд словно приклеился к её лицу. Наверное, почувствовав это, Фарли посмотрела на меня и незаметно качнула головой: мол, не сейчас.

Опустив взгляд в тарелку, я всеми силами старался вести себя обычно, но любопытство острой иглой торчало из скамьи, вынуждая ёрзать. Появление в Большом зале МакГонагалл заставило всех студентов замереть в ожидании пояснений. Однако вместо ответа на вопрос, что же случилось, нам всем дали лишь дополнительную тему для размышлений.

— Занятия в первой половине дня отменяются, — встав перед преподавательским столом, холодно сообщила МакГонагалл. — Старосты, проследите, чтобы никто из учеников не бродил по коридорам.

Со всех сторон послышались выкрики, но заместитель директора не снизошла до пояснений, с абсолютно прямой спиной проследовав между столами к выходу.

Итак, мой рассказ послужил камешком, что своим падением сорвал лавину, понять бы ещё, не погребёт ли меня под ней.

Глава 8

Объяснять мне что-либо в гостиной Фарли не стала. Уж не знаю, может, просто не захотела, но и дел, как у старосты, у неё было немало.

К обеду мы все снова собрались в Большом зале, справедливо ожидания пояснений, но учителя старательно делали вид, что не замечают горящих любопытством глаз сотен студентов. Директор отсутствовал… как и Квиррелл с Хагридом, но нам и МакГонагалл было за глаза. Вот только та и не подумала о том, чтобы что-то рассказать. Пару минут все ждали, а затем почти одновременно заговорили, обсуждая между собой поведение учителей.

Разумеется, самыми нетерпеливыми оказались гриффиндорцы, насевшие на своего декана с вопросами. МакГонагалл попыталась было проявить строгость и осадить учеников, но куда там! Шум поднялся страшный; все кричали, стремясь озвучить собственные догадки погромче, и профессорам не осталось ничего иного, как капитулировать.

— Тишина!

Усиленный Сонорусом голос Флитвика прозвучал не только оглушающе громко, но и заставил что-то внутри завибрировать от страха. Профессор чар — милейший человек, всегда доброжелательно настроенный и непредвзятый, но, одновременно, он полугоблин (о чём все забывали), а о кровожадности и жестокости этих существ мы практически ежедневно слушали на уроках истории… В общем, перечить Флитвику охотников не нашлось, и Большой зал погрузился в тишину.

— Совет попечителей по обращению группы учеников провёл инспекцию Хогвартса, по итогам которой некоторые профессора оказались отстранены от занимаемых должностей. На вашей учёбе, мои дорогие, это никоим образом не скажется, а потому — продолжайте обед.