Фандом: Гарри Поттер. События несутся как лавина, так и норовя сбить с ног, утопить. В условиях неизвестности быть «лучше» трудно. Но сдаваться Рон не намерен: он многого добился, но впереди еще немало целей.
98 мин, 11 сек 2598
Сестра фыркнула, но как и остальные не стала допытываться. Сам не знаю, почему я не назвал имя Патил, возможно, из страха, что она и вправду Тёмный Лорд, которого может не обрадовать моя излишняя наблюдательность? Как бы то ни было, пока Патил не нападает на нас, я не стану привлекать внимание к ней. На всякий случай.
В школу мы вернулись отдохнувшими и расслабленными, за что и поплатились: близнецы за каникулы не успокоились и подстерегли Нотта, стоило тому остаться одному. И так непростые отношения между нашими факультетами перешли в стадию открытой войны. Поведение близнецов возмутило не только нас, Теодора на факультете уважали, и потому Фреда с Джорджем ждала разнообразная месть.
Хотя желание расквитаться с бывшими родственниками у нас с Джинни было сильным, ничего по-настоящему опасного делать мы не собирались. Хотелось не столько причинить им боль, сколько отвадить, донести до них информацию, что лезть не стоит. Остальные слизеринцы также не желали попадать в неприятности за использование Тёмной магии в школе или расплачиваться за возможные последствия чего-то особо опасного, а потому на Фреда с Джорджем со всех сторон посыпались мелкие, но от того не менее неприятные гадости.
Их атаковали шутливыми чарами, отчего близнецы то приклеивались к столам, то обзаводились хоботами; их травили — парни без перерыва чихали или не могли выйти из туалета; их заколдовывали, и близнецам приходилось часами лежать в каких-нибудь малопосещаемых нишах, ожидая, либо пока их найдут и расколдуют, либо пока заклятия выветрятся и они смогут самостоятельно пошевелиться.
Особо приятно было, что каждый раз, когда им удавалось достать кого-то из нас, я или Джинни обязательно их сдавали профессорам — а с чего бы нам молчать и покрывать их? Так что помимо многочисленных гадостей, близнецы получили кучу отработок от Стеллера, который, кажется, прекрасно понимал, что происходит, но почему-то не встал на сторону своих гриффиндорцев.
Довольно часто вместе с близнецами под раздачу попадал и Поттер. Моя бывшая семья с распростёртыми объятиями приняла Мальчика-Который-Выжил, так что он не желал оставаться в стороне. А вот Лонгботтом, тенью сопровождавший его с первого курса, на сей раз не принимал участие ни в нападениях, ни в получение наказания за них.
Порасспрашивав знакомых с Равенкло, у которых были нейтральные отношения с Гриффиндором, мы выяснили, что отношения у Поттера и близнецов с Лонгботтомом испортились после истории с оборотнем: оказалось, Люпин был другом родителей Поттера, а участие леди Лонгботтом в отстранении, приведшем к тюремному заключению оборотня, было поставлено в вину Невиллу.
— Вот придурки, — фыркнула Джинни, выслушав рассказ Дафны, которая выяснила всё через Браун. — Как будто Лонгботтом мог как-то повлиять на решение своей бабушки.
— Как будто оборотню было место среди детей.
— Как будто у Поттера мозги есть, чтобы это понять, — парировала реплики Гринграсс и удалилась.
После бала видеть рядом с Поттером Патил было уже не так странно, хотя вопросы эта странная дружба вызывала. Я не верил, что больше года мог заблуждаться в своих подозрениях, и потому удвоил наблюдения. И каково же было моё удивление, когда к этой паре присоединилась Дафна.
Началось всё с того, что Гринграсс внезапно решила пересесть к Патил на занятиях рунами. Дальше — больше. Наша ненавязчивая и свободолюбивая Дафна, которая ни с кем так и не подружилась, предпочитая со всеми поддерживать ни к чему не обязывающие лёгкие отношения, буквально навязывалась в спутницы к Поттеру с Патил. Причём объектом её интереса был не чемпион Турнира Трёх Волшебников, а Патил.
Но были в этом и положительные стороны. Отвлёкшийся на компанию девушек Поттер больше не мог помогать близнецам в их нападках на Слизерин вообще, и Нотта в частности, и нам удалось отбиться — война стала затихать.
Джинни в очередной раз письменно поссорилась с родителями — поняв, что ни запугать Теодора, ни переубедить сестру не удастся, близнецы прибегли к последнему средству давления — родителям, и написали в Нору, в утрированных подробностях доложив о том, с кем она проводит время.
— Скажи спасибо, что это письмо, а не вопиллер, — сочувственно улыбнулся я, когда сестра пожаловалась на маму, уместившую на один пергамент целую кучу гадостей.
— Да уж спасибо, — ехидно скривилась Джинни, скомкав пергамент. — Вот только что мне теперь делать? Возвращаться на каникулы мне некуда.
— Не драматизируй, — покачал я головой. — Мама поорёт…
— Я не хочу, чтобы на меня орали! — ледяным тоном перебила Джинни, сверкнув глазами, и я проглотил остаток фразы. Уговаривать её терпеть такое отношение от родителей я не имел ни малейшего морального права.
— Ты всегда можешь пожить у нас, — ободряюще обняла её Астория.
— И у нас, — тут же закивала Фелисия.
Джинни немного повеселела, точным броском зашвырнула смятое письмо в камин и сменила тему. Я её прекрасно понимал и искренне сочувствовал, но помочь ничем не мог — сам был на положении приживалки у Чарли.
В школу мы вернулись отдохнувшими и расслабленными, за что и поплатились: близнецы за каникулы не успокоились и подстерегли Нотта, стоило тому остаться одному. И так непростые отношения между нашими факультетами перешли в стадию открытой войны. Поведение близнецов возмутило не только нас, Теодора на факультете уважали, и потому Фреда с Джорджем ждала разнообразная месть.
Хотя желание расквитаться с бывшими родственниками у нас с Джинни было сильным, ничего по-настоящему опасного делать мы не собирались. Хотелось не столько причинить им боль, сколько отвадить, донести до них информацию, что лезть не стоит. Остальные слизеринцы также не желали попадать в неприятности за использование Тёмной магии в школе или расплачиваться за возможные последствия чего-то особо опасного, а потому на Фреда с Джорджем со всех сторон посыпались мелкие, но от того не менее неприятные гадости.
Их атаковали шутливыми чарами, отчего близнецы то приклеивались к столам, то обзаводились хоботами; их травили — парни без перерыва чихали или не могли выйти из туалета; их заколдовывали, и близнецам приходилось часами лежать в каких-нибудь малопосещаемых нишах, ожидая, либо пока их найдут и расколдуют, либо пока заклятия выветрятся и они смогут самостоятельно пошевелиться.
Особо приятно было, что каждый раз, когда им удавалось достать кого-то из нас, я или Джинни обязательно их сдавали профессорам — а с чего бы нам молчать и покрывать их? Так что помимо многочисленных гадостей, близнецы получили кучу отработок от Стеллера, который, кажется, прекрасно понимал, что происходит, но почему-то не встал на сторону своих гриффиндорцев.
Довольно часто вместе с близнецами под раздачу попадал и Поттер. Моя бывшая семья с распростёртыми объятиями приняла Мальчика-Который-Выжил, так что он не желал оставаться в стороне. А вот Лонгботтом, тенью сопровождавший его с первого курса, на сей раз не принимал участие ни в нападениях, ни в получение наказания за них.
Порасспрашивав знакомых с Равенкло, у которых были нейтральные отношения с Гриффиндором, мы выяснили, что отношения у Поттера и близнецов с Лонгботтомом испортились после истории с оборотнем: оказалось, Люпин был другом родителей Поттера, а участие леди Лонгботтом в отстранении, приведшем к тюремному заключению оборотня, было поставлено в вину Невиллу.
— Вот придурки, — фыркнула Джинни, выслушав рассказ Дафны, которая выяснила всё через Браун. — Как будто Лонгботтом мог как-то повлиять на решение своей бабушки.
— Как будто оборотню было место среди детей.
— Как будто у Поттера мозги есть, чтобы это понять, — парировала реплики Гринграсс и удалилась.
После бала видеть рядом с Поттером Патил было уже не так странно, хотя вопросы эта странная дружба вызывала. Я не верил, что больше года мог заблуждаться в своих подозрениях, и потому удвоил наблюдения. И каково же было моё удивление, когда к этой паре присоединилась Дафна.
Началось всё с того, что Гринграсс внезапно решила пересесть к Патил на занятиях рунами. Дальше — больше. Наша ненавязчивая и свободолюбивая Дафна, которая ни с кем так и не подружилась, предпочитая со всеми поддерживать ни к чему не обязывающие лёгкие отношения, буквально навязывалась в спутницы к Поттеру с Патил. Причём объектом её интереса был не чемпион Турнира Трёх Волшебников, а Патил.
Но были в этом и положительные стороны. Отвлёкшийся на компанию девушек Поттер больше не мог помогать близнецам в их нападках на Слизерин вообще, и Нотта в частности, и нам удалось отбиться — война стала затихать.
Джинни в очередной раз письменно поссорилась с родителями — поняв, что ни запугать Теодора, ни переубедить сестру не удастся, близнецы прибегли к последнему средству давления — родителям, и написали в Нору, в утрированных подробностях доложив о том, с кем она проводит время.
— Скажи спасибо, что это письмо, а не вопиллер, — сочувственно улыбнулся я, когда сестра пожаловалась на маму, уместившую на один пергамент целую кучу гадостей.
— Да уж спасибо, — ехидно скривилась Джинни, скомкав пергамент. — Вот только что мне теперь делать? Возвращаться на каникулы мне некуда.
— Не драматизируй, — покачал я головой. — Мама поорёт…
— Я не хочу, чтобы на меня орали! — ледяным тоном перебила Джинни, сверкнув глазами, и я проглотил остаток фразы. Уговаривать её терпеть такое отношение от родителей я не имел ни малейшего морального права.
— Ты всегда можешь пожить у нас, — ободряюще обняла её Астория.
— И у нас, — тут же закивала Фелисия.
Джинни немного повеселела, точным броском зашвырнула смятое письмо в камин и сменила тему. Я её прекрасно понимал и искренне сочувствовал, но помочь ничем не мог — сам был на положении приживалки у Чарли.
Страница 20 из 27
