Индивидуалист. Четвёртый курс

Со всех сторон звучали подбадривающие выкрики, с новой силой возобновились споры, кто станет чемпионом Турнира Трёх Волшебников, и друзьям удалось вовлечь меня в это весёлое безумие. В победу Поттера никто не верил, Делакур показала себя слабой девчонкой, а не чемпионом, желать Дурсмтрангу удачи было в корне неправильно, пусть мы все и восхищались квиддичными талантами Крама, так что Слизерин болел за Диггори.

Каждая реплика Бэгмена, комментировавшего происходящее в лабиринте, сопровождалась то аплодисментами, то многоголосым стоном — в зависимости от успехов хогвартских чемпионов. За полчаса из состязания уже успела выбыть шармбатонка, по слова Бэгмена что-то странное происходило с Крамом — становилось всё очевиднее, что Хогвартс победит. И тогда чемпионы пропали.

— В смысле — пропали? — возглас Фаджа услышало полстадиона; все зрители обернулись на трибуну, где располагались высокопоставленные гости.

— Что происходит?

— Гляньте на директора!

— Кто пропал?

Студенты вставали с мест, вытягивали шеи, силясь рассмотреть выражение лиц или услышать, о чём говорят Дамблдор с министром, но, разумеется, в таком шуме и толчее это было невозможно. Мы тоже не остались безучастными, но, как и остальные, не знали, что случилось.

Крик положил конец суете; все как по команде обернулись в сторону равенкловки, что уже зажимала себе рот, а затем, тоже почти синхронно, повернулись в ту сторону, куда она смотрела с таким ужасом.

Над квиддичным полем извивалась змея, выползавшая из висящего над лабиринтом призрачного черепа.

— Тёмный Лорд вернулся!

Поднявшуюся панику не удалось унять ни директорскими призывами сохранять спокойствие, ни министерским криком, ни попытками учителей остановить ринувшуюся прочь со стадиона толпу — зрителей захватила истерия, даже с Сонорусом взрослых магов никто не слышал. Слизеринцы остались последними сохраняющими хотя бы внешнее спокойствие людьми. С одной стороны, у многих семьи были на стороне Тёмного Лорда, и им нечего было бояться, а с другой… Мы оказались зажаты в самом центре трибуны и не могли её покинуть без риска быть затоптанными.

Стадион быстро пустел, никому уже не было дела до чемпионов и Кубка Огня; мы строем спускались вниз — под взглядами взрослых. Никто не сказал ни слова, но всем и так было предельно понятно, что наше спокойствие интерпретировали неверно.

— Всем студентам запрещается покидать гостиные до дальнейших указаний, — усиленный магией голос Дамблдора застал нас недалеко от лестницы в подземелья.

— Лично я собираюсь написать домой, — фыркнула Розье. — Никто не смеет запрещать мне это.

Слизеринцы согласно загалдели.

Я предпочитал молчать, не зная, как отнестись к произошедшему. Вроде бы ничего такого уж особенного и не случилось, я и так знал, что Лорд вот-вот заявит о себе, и всё же выбранный им демонстративный способ немного пугал. К счастью, на меня никто не обращал внимания, тем для разговоров всем и без меня было предостаточно.

— Рон?

В голосе Джинни сквозь вполне уместное волнение прорезался страх, так что я ободряюще улыбнулся:

— Ничего страшного, Джин. С нами всё будет в порядке.

Сестра мне не поверила, но развивать тему не стала, понимала, что успокоить её мне банально нечем, кроме общим слов.

Мы молча сидели на своём диване и слушали разговоры старших. Часть слизеринцев готова была прямо сейчас бежать с изъявлениями верности к Тёмному Лорду, другие хоть и были готовы протянуть руку для получения метки, не спешили предпринимать что-либо до беседы с родителями, а третьи желали сначала узнать, что теперь намерен делать Волдеморт, и уже на основании этой информации принимать решение, что окажет влияние на всю их дальнейшую жизнь. Была и малочисленная группа тех, кто желал остаться нейтралом… Но ни одного противника тёмной стороны среди слизеринцев не было. По крайней мере ни один не сказал об этом вслух.

— Для нас это означает только то, что гриффиндорцы подымут вой, что мы — тёмные маги, — негромко сказал Теодор Джинни, но я сидел рядом, потому и услышал.

— И они не будут так уж неправы, да? — с усмешкой спросил я.

— С учётом того, какой смысл они вкладывают в это понятие…

— Интересно, что об этом думают другие факультеты, — передёрнула плечами расположившаяся рядом с нами Паркинсон. — От гриффиндорцев-то мы отобьёмся, но не от всей школы.

Однокурсники принялись гадать, какой реакции ждать, и в этот момент вход в гостиную открылся — все мгновенно умолкли и уставились на дверь, полагая, что это декан явился с объяснениями и указаниями.

— Дафна? — ахнула Астория, успевшая в неразберихе позабыть о пропаже сестры.

Гринграсс даже не взглянула на неё, молча прошла в центр гостиной, обвела сокурсников надменным взглядом и, повысив голос ровно настолько, чтобы привлечь внимание всех, даже тех, кто уже успел возобновить разговоры, произнесла:

— Тёмный Лорд просил передать, что вы все должны вести себя как обычно. Он сам свяжется с теми, кого желает видеть в своих рядах. Дети его не интересуют.