Индивидуалист. Четвёртый курс

— Рон… Может, тебе стоит…

— Они хотят, чтобы я покинул заповедник? — не веря, спросил я и, когда Чарли неопределённо пожал плечами, грустно вздохнул. — Насовсем или для гарантии, что я не нарушу запрет не ходить к Чами?

— Слушай, я не говорил раньше, всё искал подходящий момент, но…

— Говори уже, — махнул я рукой, видя желание сменить тему, — хуже уже не будет.

— Когда ты был у Нотта, я навещал родителей.

— Мне неинтересно, — отрезал я, снова отворачиваясь к морю.

— Мама… Родители хотят помириться.

— Неинтересно, — повторил я.

— Рон… отец передал тебе деньги…

Я хмыкнул, а потом и засмеялся: зарплату папа до последнего кната отдавал маме и без её разрешения не мог себе даже мороженого в кафе Фортескью купить. Так что его «деньги»… А впрочем, деньги — это деньги.

— Забери себе, ты же тратишься на меня.

— Напиши родителям.

— Чарли! — вскакивая от возмущения на ноги, воскликнул я. — Я не буду им писать! И я не хочу вообще говорить на эту тему. К Чами я не пойду. На этот счёт можешь быть спокоен, но пока мне прямым текстом не укажут на дверь, заповедник не покину. Идти мне некуда, так что…

Глава 3

Я постоянно чувствовал на себе взгляды — сотрудники заповедника следили за тем, соблюдаю ли я запрет, — но старательно их игнорировал. Я не мог оскорбиться за недоверие или возмутиться пристальным вниманием, потому что не в моих интересах было накалять атмосферу. Стоило мне сделать неверный шаг, и руководство в лице мистера Дафи вполне могло указать мне на камин — допустить подобного я не мог. И потому молча выполнял свою работу и, как бы мне ни хотелось завернуть к Чами, по широкой дуге обходил его вольер.

Настроение как упало, так и оставалось на самом дне. Мне было жаль и себя, и дракона… Чами, пожалуй, даже больше. Я не видел смысла в том, чтобы ломать его, ведь можно было отучить его постепенно, я сам мог это сделать без излишней жестокости за то время, пока не уеду в школу. А Чами, наверное, совсем не понимал, почему я его бросил… Но спорить было бессмысленно, меня всё равно никто не стал бы слушать, оставалось сжать зубы и смириться.

Лишившись общества Чами, я обнаружил, что у меня стало слишком много свободного времени. Раньше я старался исполнять все обязанности побыстрее (не в ущерб качеству, конечно, к работе я относился очень добросовестно), чтобы иметь возможность с полным правом побыть с драконом подольше, и теперь это время нужно было чем-то занять. Чтобы не накручивать себя, я решил сосредоточиться на учёбе.

Письма со списками ещё не пришли, но меня это не могло остановить. Предупредив Чарли, я через камин отправился в Косой переулок за литературой. За полчаса, что провёл во «Флориш и Блоттс», я не только обзавёлся несколькими интересными книгами, но и узнал новости магического мира — неделю назад начался Чемпионат мира по квиддичу.

И Нотт, и Гойл, и даже Джинни писали о желании посетить выстроенный специально для проведения чемпионата стадион, но я не придал этому значения, все мои мысли крутились вокруг Чами. Теперь же, слыша со всех сторон восторженные возгласы, я пожалел… Впрочем, попасть на мероприятие такого масштаба мне всё равно было не по карману, а просить Чарли — наглость. Приоритеты я для себя давно расставил, квиддич в них не вошёл, а значит, и грустить нет причины.

Убеждая себя, что увидеть знаменитого Крама — вовсе мне и не хочется, я даже не стал заходить к Фортескью и сразу же отправился обратно в заповедник.

На день рождения Джинни мы с Чарли не пошли — даже ради сестры я не был согласен посещать Нору, а брат, уставший в тот день на работе сильнее обычного, просто решил пойти у меня на поводу, — но встретились с ней на выходных в Косом переулке. Сначала всё шло хорошо, мы поздравили Джинни, вручили совместный подарок, съели по мороженому, а вот после этого я заметил, что брат с сестрой как-то подозрительно переглядываются.

— Что не так? — прямо спросил я, не желая играть в эти игры. — Что вы скрываете?

Джинни смутилась и отвернулась, а Чарльз вздохнул.

— Рон, мама просила нас поговорить с тобой.

— И о чём же? — язвительно усмехнулся я. — Уж не о том ли, что я — предал семью?

— Нет, Рон! — подала голос Джинни. — Мама поняла, что была к тебе несправедлива…

— Джин, ты сама себя слышишь? — фыркнул я.

Мама никогда не признавала свою неправоту, максимум, что она могла — сделать одолжение и прекратить спор.

— Послушай! — не дала она мне продолжить. — Помнишь, я тебе рассказывала, что высказала ей всё? Это подействовало, Рон. Мама обдумала мои слова и поняла, что была неправа. Она правда хочет помириться. Пару дней назад я случайно услышала разговор родителей, папа сказал, что они не могут и дальше ждать, пока ты сделаешь первый шаг. Мол, ты уже большой, они и так много пропустили в твоей жизни, и шаг к примирению придётся делать им самим. Я так поняла, что они… Ну…

— Ждали, что я приползу? — фыркнул я. — Передай, что мне это неинтересно.

— Рон!