Индивидуалист. Курс второй

Старшекурсники болтали, что бывший директор баловался незаконной легилименцией, то есть о сохранении секретов в его обществе можно было забыть. Малфой в прошлом году показывал амулет, специально предназначенный для защиты от ментальных атак: «До пятнадцати окклюменция недоступна, хотя я уже сейчас делаю специальные упражнения. Но не ждать же мне ещё четыре года, позволяя всяким уродам рыться в моей голове!». Фарли потом подтвердила, что у многих слизеринцев есть подобные амулеты. Правда, стоили они… У меня не было ни денег на амулет, ни знаний той самой окклюменции, так что я старался избегать Дамблдора, ну а потом его уволили, и я вздохнул с облегчением. И встречаться теперь не было ни малейшего желания: а ну как он узнает, что именно мне обязан изгнанием?

В общем, я попятился…

— Мистер Поттер! — услышал я возмущённый голос МакГонагалл.

Я уже был на полпути к лестнице, так что даже не стал оборачиваться, просто усмехнулся, порадовавшись очередным неприятностям Поттера, которого снова потянуло на «подвиги».

В гостиной было шумно. Моё появление заставило всех на мгновение замолчать и обернуться к открывшейся двери, однако через секунду интерес ко мне сохранился только у старосты. Фарли отчитала меня за опоздание, но мне было что возразить:

— Я был в библиотеке! Покинул её сразу же, как прозвучало объявление. Но аппарировать-то я не мог, а библиотека далеко от нашей гостиной. По дороге наткнулся на преподавателей — пришлось искать обходной путь…

— Ты слышал, о чём они говорили? — тут же спросил один из четверокурсников.

— Нам так и не сказали, что вообще произошло! — поддержал его кто-то из задних рядов.

— Патил утащили в Тайную комнату, — непроизвольно распрямив плечи, делано небрежно сообщил я.

Студенты заговорили все разом, я выждал минуту и «добил» их продолжением:

— МакГонагалл хотела вызвать авроров, сообщить Попечителям и связаться с родителями Патил, но ей не разрешили.

Тишина в гостиной возникла внезапно. Все смотрели на меня с разными выражениями на лицах, но удивление присутствовало словно наяву.

— Что значит «не разрешили»? — озвучила общий вопрос Фарли. — МакГонагалл директор, кто мог ей не разрешить?

Я усмехнулся. Наконец-то я оказался в центре внимания не потому, что стал посмешищем. Чувство было новым и приятным. Обведя взглядом сокурсников, я ответил лишь одним словом, но этого было более чем достаточно:

— Дамблдор.

Студенты Слизерина застыли.

— Мордред! — буркнул Флинт, и все отмерли.

— Тихо! Делаем вид, что ничего не знаем, и вообще: мы — глупые дети, ни во что не ввязываемся, никуда не лезем, ведём себя тише воды, ниже травы! — быстро сориентировалась староста.

Спорить никто не стал. Студенты чинно расселись по местам и потянулись к книгам: что бы ни происходило вокруг, экзамены это не отменяло.

Глава 8

Ужин подали прямо в гостиной, декан явиться не удосужился, так что до самого утра новой информации не поступало — фантазия учеников разыгралась не на шутку.

Теодор и присоединившиеся к нему Крэбб, Гойл и Малфой часа два выпытывали у меня малейшие детали увиденного и услышанного по дороге в гостиную. В конце концов я не выдержал и предложил им пойти с вопросами к директору — только тогда они отстали. Вот только уснуть мне мешало не их шумное присутствие. Мне нужно было всё тщательно обдумать.

Я полночи пытался понять, чем для меня лично обернётся произошедшее, и мне совсем не нравились выводы, к которым я приходил.

Для начала Патил. Если она — это Тёмный Лорд (и неважно, как именно он сумел заполучить тело девочки), то случайная встреча в коридоре вполне могла натолкнуть его на мысль, что я — ненужный свидетель. Однако если Патил действительно утащили в Тайную комнату, все мои размышления кната гнутого не стоят. Наследник Слизерина не мог стать жертвой Ужаса Тайной Комнаты.

Вторым по нумерации, но не по значимости вопросом было появление в Хогвартсе Дамблдора. Стоило бывшему директору скрыться из виду, как я тотчас выбросил всё с ним связанное из головы, а это явно было не самым умным решением. Дамблдор занимал ключевые позиции довольно-таки долгое время, так что своё влияние он не утратил; можно было предположить, что, как и мои родители, профессор МакГонагалл продолжает считает его Великим и непогрешимым и советоваться, в том числе, по вопросам управления школой.

С василиском было непонятно. Если преподаватели постараются замолчать происшествие, то расследоваться будет исчезновение ученицы, а не халатность директора. Если же вся история всплывёт (а я вчера сказал достаточно, чтобы даже самые отстранённые ученики Слизерина начали задумываться над этой темой), то скандал будет громкий, МакГонагалл отстранят… И как бы это не привело к возвращению Дамблдора.

Мда. Что так плохо, что эдак.

С утра вход был разблокирован, и мы организованно проследовали в Большой зал. Гул стоял такой, что собственные мысли было не слышно; мы были последними, остальные факультеты уже сидели на своих местах. А вот преподавательский стол пустовал.