Индивидуалист. Пятый курс

— Давай я, — вызвался я, справедливо опасаясь, что там может оказаться письмо из Норы, а мне совершенно не хотелось, чтобы Джинни сразу после помолвки испортили настроение. — Это тебе не надо читать… — откладывая в сторону письмо мамы, решительно заявил я, скользнув глазами по первым строчкам. — А вот это… хм… а вот это можно!

— Что там? О! Перси… Тео, Персик нас поздравляет… Вау!

Мы с Теодором с одинаковым интересом уставились на Джинни.

— Что пишет?

— Поздравляет. В смысле — правда поздравляет. Никаких лишних слов.

— Прогресс, — хмыкнул я, — впрочем, помните, он отзывал меня в сторону, когда делегации других школ отбывали? Предлагал общение.

— Ты не говорил, — попеняла сестра.

— Он много чего говорил тогда — неприятного. Но под конец, кажется, удалось донести до него мысль, что мы с тобой — сами по себе. Видимо, он правильно понял.

Остальные письма были от сокурсников и слизеринцев вообще и содержали обязательные слова поздравлений, личных писем было лишь два.

— А что родители? — всё-таки не удержалась от вопроса Джинни.

— Тебе не стоит это читать, — покачал я головой и уничтожил конверт.

— Ну хоть Персик поздравил, — вздохнула она и натужно улыбнулась: — Не очень-то и хотелось, правда, Тео?

После завтрака я переместился в библиотеку и до самого ужина не отрываясь переводил, читал, снова переводил и снова читал… Когда на пороге возник Теодор, у меня не осталось сил даже на улыбку.

— Мордред, Рон! Зачем доводить себя до такого состояния?!

— Ты просто не представляешь… — я захлебнулся словами, потому что прочитанное… ох!

— И представлять не желаю, если оно доводит до такого состояния! — фыркнул этот неуч и захлопнул книгу у меня перед носом. — На ужин, живо!

— Чего ты возмущаешься? — с обиженной гримасой пробурчал я, но всё же покорно встал — меня ощутимо шатнуло — и двинулся в указанном направлении.

— Рон, ты просто себя не видишь! Ты выглядишь так, словно неделю провёл в подземелье без еды и воды!

— Твой отец предупреждал, что заклинание перевода магозатратное.

— И сколько раз ты его наложил? — недоверчиво начал Теодор, а потом резко повернулся: — Ты с начала книги читал?!

— Ну да…

— Рон! Книга на странице сороковой была открыта!

— И что?

— Ты сорок раз заклинание применил?!

— Больше, пожалуй, — прикинув, что за один перевод мне не всегда удавалось всё понять и иногда приходилось возвращаться к предыдущим страницам, признался я.

— Бестолочь, — обречённо протянул он и замолчал. Но стоило нам войти в столовую, тут же сдал меня: — Рон пятьдесят раз применил переводное заклинание!

— Что? — опешил мистер Нотт. — Мерлин! Рон, ты с ума сошёл! Рики! Укрепляющее зелье! Живо!

Вокруг меня началась суета; рядом материализовался домовик с пыльным флаконом, мистер Нотт тут же выхватил тот из его лапки и одним движением вскрыл пробку, вручая мне зелье. А стоило проглотить мерзкое пойло, меня усадили за стол, навалили (другого слова не подберёшь) на тарелку целую гору еды и приказали съесть всё.

— Да я в порядке, — попытался возразить я, но слушать меня не стали.

Конечно, перестарался, признаю, но уж больно было интересно. Я на самом деле совсем не замечал усталости, да и чувствовал себя вполне сносно. Однако важнее было другое: даже если бы я знал заранее, к каким последствиям приведёт столь интенсивное применение заклинания перевода — не отказался бы от возможности прочитать как можно больше, просто потому что следующий шанс добраться до книги представится нескоро. До отправки в заповедник у меня оставалось два дня, и я должен был прочитать столько, сколько успею, а усталость… переживу.

Заповедник встретил меня неласково — шквальным ветром и проливным дождём. До дома Чарли я, несмотря на заклинание, добрался насквозь промокший и продрогший.

— Как доплыл? — смехом приветствовал меня брат.

— Брассом, — фыркнул я и принялся сушиться.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — присмотревшись, вдруг спросил Чарли. — Выглядишь, уж прости, ужасно.

Я лишь закатил глаза.

— Переколдовал слегка. Нормально всё. А у тебя что нового?

— Хм.

Одного «хм» вполне хватило, чтобы я понял, что брат собирается говорить о родителях.

— Про Нору не надо, — быстро предупредил я.

— Мама в бешенстве, — грустно улыбнулся Чарльз. — Ты не представляешь, какой скандал был в Норе, когда мама прочитала объявление в «Пророке» о помолвке.

— Ну почему же? Вполне представляю. И маму я знаю, и «пожелания» её читал.

— Пожелания? — не понял Чарли.

Пришлось рассказать про вопиллеры, про то, что мистер Нотт перекрыл свободный доступ почты, про письма, что пришли на следующий день после помолвки…