Грузовик, неудачно попавший в метель посреди полузаброшенной трассы, сломан, и не может двигаться дальше — стая хищных зверей, блуждает вокруг замерзающей машины, в ожидании лёгкой добычи. Водитель, похоронивший в прошлом страшную трагедию своей жизни, с ужасом видит, как прошлое, — от которого он бежал много лет назад без оглядки, — с неумолимой безжалостностью, настигает его в настоящем. Сможет ли когда-нибудь, водитель, покинуть проклятое шоссе? — или ему суждено навсегда остаться тенью призрака, блуждающего по ночной трассе, в поисках своей новой жертвы…
119 мин, 22 сек 14631
Колёса грузовика вновь с протяжным воем тормозили. Где-то за кабиной раздалось неприятное шипение. Машина прошла юзом несколько десятков метров, и не сильно ткнула запорошенный мешок хрустнувшим бампером. Упали стрелки давления в тормозной системе, в обоих контурах. Замигала красная аварийная лампа. «Тормоза» — пронеслась в голове пугающая мысль, от которой мышцы тела стали ватными, затряслись руки. Грузовик стоял посреди занесенной снегом дороги, обсыпаемый снежными хлопьями, которые направляла в машину вьюга. Было уже совсем темно, водитель открыл дверь. Сильно шипело где-то за кабиной. Коля понял — лопнул один из шлангов высокого давления, который соединял тормозные системы тягача и прицепа. Когда-то, ещё давно, Коля поворачивая на узком перекрестке, сильно заложил свой грузовик буквой«Г», — из-за чего и лопнул один из витых шлангов. Тогда он решил эту проблему, заглушив шланг, и протянув тягачом пустой полуприцеп, с включенным тормозом, на обочину, для ремонта. Там он и поставил на испорченный воздухопровод этот фитинг. Шланг с тех пор он так и не заменил — как-то было не до этого. Были другие, более насущные проблемы, решением которых он был поглощён. И вот теперь, этот злосчастный фитинг лопнул…
Обжигающий холодом ветер, перемешанный со снегом, жёстко ударил в лицо. Он спрыгнул с подножки, — ноги провалились в мягком снегу, засыпавшем дорогу. Первым делом подошёл к снежному бугру, об который при столкновении, расквасил пластиковый бампер. Ногами раскидал снег. Преградой, так неожиданно появившейся на его пути, оказалось колесо от грузовика, с гнутым диском и изжеванным дочерна баллоном, из которого торчал ещё не ржавый корд. Скорее всего, колесо вывалилось из кузова какой-нибудь машины, проезжавшей до него по этой дороге — как бы, не из кузова того грузовика, с красной кабиной! А может, неожиданная поломка застала на этом участке дороги того, кто ехали перед ним? И тот, кто ехал перед ним, заменив испорченное колесо, торопясь разминуться с пургой, бросил изношенный баллон прямо на дороге, чтобы поскорее покинуть опасный, безлюдный участок трассы, проходящей через дикий, необузданный край. «Правильно сделал, молодец! Я бы тебя похвалил, ох и похвалил бы!» — подумал он про себя, со злостью. Был и ещё один вариант того, как могло это колесо очутиться здесь. Коля гнал от себя эту сумасбродную мысль: если изжеванный баллон вытащили на дорогу волки? — «Нет, быть такого не может! Бред! У меня уже начинает съезжать крыша!» — думал он.
Попытался поднять колесо, чтобы освободить дорогу, и по возможности как можно дольше ехать вперёд — но не тут-то было! Колесо намертво примерзло. Стукнув с силою по нему ногою, Коля зажмурился от боли, как будто бил он большой неподъемный валун. С помощью монтировки удалось отодрать колесо от промороженного асфальта. Дорога была свободна, но что делать с системой тормозов? Пока в тормозной системе есть давление, машина едет, как только давление пропадает, колёса блокируются. На каждом колесе стоит отдельный тормоз, к которому подведены трубки со сжатым воздухом.
Николай посмотрел под колеса прицепа, и обнаружил, что на одном из колёс, наполовину оторвана тормозная камера — «энергач». К тому моменту, руки водителя уже онемели. Тонкие, строительные перчатки не могли защитить его руки от тридцатиградусного мороза. Да, руке в перчатке из кожи с мехом, — уже изжёванной, и наверняка съеденной волками, — было бы намного теплее. Он «сапожно» выругался, и полез в кабину. Нажал на кнопку передачи, старой, японской рации. Попросил помощи — но никто ему не ответил, словно мир людей перестал существовать, вымер, и он, последний на земле человек, остался один на один с природой, в которой всегда выживает сильнейший. Водитель с силой стукнул по рации, будто это могло повлиять на передачу радиоволн, перекрываемых сильным снегопадом. Критически глянув на указатель давления, в системе тормозов, он вдруг перекинул взгляд на указатель уровня топлива — его почти не было! Да что же это?! Куда делась солярка из бака?! Коля выскочил на улицу, как ошпаренный, заглянул под бак, — течей нет. Но вдруг он услышал журчание — как будто, кто-то справляет малую нужду. Только сейчас он заметил, что под кабиной была большая лужа жидкости, впитывающейся в снег. Ремонт топливопровода был не трудным. В место разрыва, Коля вставил железную трубку, и всего делов, — но слившееся топливо, было потеряно безвозвратно. Нужно было глушить двигатель — в противном случае, ему не хватит солярки и на то, чтобы дождаться в тепле утра. Он снова выругался — и нехотя, повернул ключ в замке, заглушив дизель. Стало тихо. Слышалось, как шумит ветер, цепляясь за выпирающие углы машины; как хрустит на морозе тент, закрывающий прицеп. Слышалось, как поскрипывает кожзаменитель, которым были обшиты чехлы сидения. Похрустывал, изредка щёлкая, пластик «торпеды».
Обжигающий холодом ветер, перемешанный со снегом, жёстко ударил в лицо. Он спрыгнул с подножки, — ноги провалились в мягком снегу, засыпавшем дорогу. Первым делом подошёл к снежному бугру, об который при столкновении, расквасил пластиковый бампер. Ногами раскидал снег. Преградой, так неожиданно появившейся на его пути, оказалось колесо от грузовика, с гнутым диском и изжеванным дочерна баллоном, из которого торчал ещё не ржавый корд. Скорее всего, колесо вывалилось из кузова какой-нибудь машины, проезжавшей до него по этой дороге — как бы, не из кузова того грузовика, с красной кабиной! А может, неожиданная поломка застала на этом участке дороги того, кто ехали перед ним? И тот, кто ехал перед ним, заменив испорченное колесо, торопясь разминуться с пургой, бросил изношенный баллон прямо на дороге, чтобы поскорее покинуть опасный, безлюдный участок трассы, проходящей через дикий, необузданный край. «Правильно сделал, молодец! Я бы тебя похвалил, ох и похвалил бы!» — подумал он про себя, со злостью. Был и ещё один вариант того, как могло это колесо очутиться здесь. Коля гнал от себя эту сумасбродную мысль: если изжеванный баллон вытащили на дорогу волки? — «Нет, быть такого не может! Бред! У меня уже начинает съезжать крыша!» — думал он.
Попытался поднять колесо, чтобы освободить дорогу, и по возможности как можно дольше ехать вперёд — но не тут-то было! Колесо намертво примерзло. Стукнув с силою по нему ногою, Коля зажмурился от боли, как будто бил он большой неподъемный валун. С помощью монтировки удалось отодрать колесо от промороженного асфальта. Дорога была свободна, но что делать с системой тормозов? Пока в тормозной системе есть давление, машина едет, как только давление пропадает, колёса блокируются. На каждом колесе стоит отдельный тормоз, к которому подведены трубки со сжатым воздухом.
Николай посмотрел под колеса прицепа, и обнаружил, что на одном из колёс, наполовину оторвана тормозная камера — «энергач». К тому моменту, руки водителя уже онемели. Тонкие, строительные перчатки не могли защитить его руки от тридцатиградусного мороза. Да, руке в перчатке из кожи с мехом, — уже изжёванной, и наверняка съеденной волками, — было бы намного теплее. Он «сапожно» выругался, и полез в кабину. Нажал на кнопку передачи, старой, японской рации. Попросил помощи — но никто ему не ответил, словно мир людей перестал существовать, вымер, и он, последний на земле человек, остался один на один с природой, в которой всегда выживает сильнейший. Водитель с силой стукнул по рации, будто это могло повлиять на передачу радиоволн, перекрываемых сильным снегопадом. Критически глянув на указатель давления, в системе тормозов, он вдруг перекинул взгляд на указатель уровня топлива — его почти не было! Да что же это?! Куда делась солярка из бака?! Коля выскочил на улицу, как ошпаренный, заглянул под бак, — течей нет. Но вдруг он услышал журчание — как будто, кто-то справляет малую нужду. Только сейчас он заметил, что под кабиной была большая лужа жидкости, впитывающейся в снег. Ремонт топливопровода был не трудным. В место разрыва, Коля вставил железную трубку, и всего делов, — но слившееся топливо, было потеряно безвозвратно. Нужно было глушить двигатель — в противном случае, ему не хватит солярки и на то, чтобы дождаться в тепле утра. Он снова выругался — и нехотя, повернул ключ в замке, заглушив дизель. Стало тихо. Слышалось, как шумит ветер, цепляясь за выпирающие углы машины; как хрустит на морозе тент, закрывающий прицеп. Слышалось, как поскрипывает кожзаменитель, которым были обшиты чехлы сидения. Похрустывал, изредка щёлкая, пластик «торпеды».
Страница 20 из 37
