Грузовик, неудачно попавший в метель посреди полузаброшенной трассы, сломан, и не может двигаться дальше — стая хищных зверей, блуждает вокруг замерзающей машины, в ожидании лёгкой добычи. Водитель, похоронивший в прошлом страшную трагедию своей жизни, с ужасом видит, как прошлое, — от которого он бежал много лет назад без оглядки, — с неумолимой безжалостностью, настигает его в настоящем. Сможет ли когда-нибудь, водитель, покинуть проклятое шоссе? — или ему суждено навсегда остаться тенью призрака, блуждающего по ночной трассе, в поисках своей новой жертвы…
119 мин, 22 сек 14634
Ему казалось, что он переиграл саму судьбу. Он выиграл. Да, сейчас смартфон загрузится, и он позвонит в службу экстренной помощи, поговорит с оператором, и его вытащат из этого капкана! Пока будут ехать спасатели, он сможет греться, сжигая горючие материалы, в которые упакован груз. Да если надо, он будет жечь баллоны своего грузовика — да к лешему баллоны, — если надо, сожжет и сам грузовик! Плевать на него — это металл, который к тому же, и застрахован! Он внутренне ликовал, и радовался так, как не радовался уже давно. Посмотрел за подсвеченный экран — загрузка шла слишком долго, — вместо мигающих ярких картинок, которые всегда мелькали при загрузке, — тускло подсвеченный с краёв экран, был наполнен чёрным.
Радость сменилась мучительным ожиданием, которое в свою очередь, сменилось безысходностью и тоской. Смартфон, служивший верой и правдой года три, был сломан. Коля, конечно, пытался его перезагружать, вытаскивал сим-карту, батарею, делал «hard-reset» — но всё было без толку.
— Да как же это?! — громко, так, что загудело в ушах, крикнул он.
Вспомнилось то чувство, которое возникло в момент, когда он смотрел вожаку в глаза. Безысходность, страшная, смертельная, ворвалась в его душу. Затряслись руки. Его затрясло всего, смартфон вывалился из ослабшей руки, и жалко покачиваясь, повис на проводе в нескольких сантиметрах от заиндевевшего пола. Из глаз потекли слёзы. Он не хотел находиться тут — его нутро, его сущность, протестовала против этого. Хотелось с силой ударить кулаком в лобовое стекло, хотелось взять монтировку, и расколошматить ею панель приборов, стёкла, разбить всё что только можно, и послать всё к чертям — а там уж, будь что будет! Но он сдержал себя от безрассудного порыва, — эта кабина была его спасательной капсулой, шлюпкой, в смертельном море холода.
«Почему одновременно вышла из строя вся техника? Вначале эти волки, потом тормоза поломались, порвался топливопровод, затем надо было уснуть в самый неподходящий момент, притом забыть выключить освещение, при температуре минус тридцать… потом рация, которая не работает, из-за обильного снегопада, солярки вовремя впрок не залил, — литров пятьдесят, сейчас пришлись бы кстати! — а тут ещё и мобильник сдох!»
Куртка его начала хрустеть при движении, как целлофановый пакет. Это говорило о том, что температура в кабине упала ещё на десяток градусов. Пальцы рук замёрзли, и не разгибались. Предстоял ремонт тормозов — нужно было заглушить подачу воздуха от тягача на прицеп. Затем на каждом энерго-аккумуляторе прицепа, предстояло раскрутить винт аварийного растормаживания, — чтобы разблокировать колёса. Коля знал, что на современных прицепах, есть специальная система, которая при нажатии одной лишь кнопки, аварийно растормаживает прицеп, и избавляет водителей от лишних трудностей. Но на его полуприцепе, такой системы не было. Но всё же, если гружёный полуприцеп лишится тормозов, то управлять такой машиной, на зимней дороге, станет просто невозможно! Нет, нужно было как-то сохранить работоспособность тормозов…
Тут он вспомнил про две медные Советские монетки, которые достались ему вместе с грузовиком — и вдруг он понял, зачем прежний водитель возил их с собой. С трудом удалось выковырять эти монетки из-под резинового уплотнителя обледеневшего стекла. Он хотел открутить от «энергача» подающие давление трубки, и вложить эти монетки под гайки. После чего, их закрутить, заглушив таким образом тормозной контур. Саму тормозную камеру можно было временно зафиксировать проволокой. Лопнувший соединительный воздухопровод, из пластика, можно было починить без особых проблем — с помощью того же фитинга — если не делать резких поворотов, то этого ремонта должно хватить до базы…
Он неохотно открыл прилипшую к кабине дверь, которая оторвалась от кабины «с мясом» — с сильным треском и хрустом. Выпрыгнул на улицу, решив, что движение поможет ему не замёрзнуть — да и сами тормоза, рано или поздно делать нужно будет. Забрался под прицеп, подполз к повреждённому тормозному цилиндру, и попытался его примотать к оси с помощью проволоки, — но закостеневшие пальцы не слушались, и ему пришлось возвращаться в кабину. Минут пятнадцать безуспешно пытаясь согреть руки дыханием, он вновь вылез на улицу, обошёл прицеп, и попытался открыть двери кузова. Заиндевевшие ручки замков смёрзлись, и окаменели. Коля отыскал тряпки и шланг, не без труда слил с его помощью солярку, которой пропитал тряпки. Немного солярки попало на руку — зажгло так, будто это был жидкий азот.
Радость сменилась мучительным ожиданием, которое в свою очередь, сменилось безысходностью и тоской. Смартфон, служивший верой и правдой года три, был сломан. Коля, конечно, пытался его перезагружать, вытаскивал сим-карту, батарею, делал «hard-reset» — но всё было без толку.
— Да как же это?! — громко, так, что загудело в ушах, крикнул он.
Вспомнилось то чувство, которое возникло в момент, когда он смотрел вожаку в глаза. Безысходность, страшная, смертельная, ворвалась в его душу. Затряслись руки. Его затрясло всего, смартфон вывалился из ослабшей руки, и жалко покачиваясь, повис на проводе в нескольких сантиметрах от заиндевевшего пола. Из глаз потекли слёзы. Он не хотел находиться тут — его нутро, его сущность, протестовала против этого. Хотелось с силой ударить кулаком в лобовое стекло, хотелось взять монтировку, и расколошматить ею панель приборов, стёкла, разбить всё что только можно, и послать всё к чертям — а там уж, будь что будет! Но он сдержал себя от безрассудного порыва, — эта кабина была его спасательной капсулой, шлюпкой, в смертельном море холода.
«Почему одновременно вышла из строя вся техника? Вначале эти волки, потом тормоза поломались, порвался топливопровод, затем надо было уснуть в самый неподходящий момент, притом забыть выключить освещение, при температуре минус тридцать… потом рация, которая не работает, из-за обильного снегопада, солярки вовремя впрок не залил, — литров пятьдесят, сейчас пришлись бы кстати! — а тут ещё и мобильник сдох!»
Куртка его начала хрустеть при движении, как целлофановый пакет. Это говорило о том, что температура в кабине упала ещё на десяток градусов. Пальцы рук замёрзли, и не разгибались. Предстоял ремонт тормозов — нужно было заглушить подачу воздуха от тягача на прицеп. Затем на каждом энерго-аккумуляторе прицепа, предстояло раскрутить винт аварийного растормаживания, — чтобы разблокировать колёса. Коля знал, что на современных прицепах, есть специальная система, которая при нажатии одной лишь кнопки, аварийно растормаживает прицеп, и избавляет водителей от лишних трудностей. Но на его полуприцепе, такой системы не было. Но всё же, если гружёный полуприцеп лишится тормозов, то управлять такой машиной, на зимней дороге, станет просто невозможно! Нет, нужно было как-то сохранить работоспособность тормозов…
Тут он вспомнил про две медные Советские монетки, которые достались ему вместе с грузовиком — и вдруг он понял, зачем прежний водитель возил их с собой. С трудом удалось выковырять эти монетки из-под резинового уплотнителя обледеневшего стекла. Он хотел открутить от «энергача» подающие давление трубки, и вложить эти монетки под гайки. После чего, их закрутить, заглушив таким образом тормозной контур. Саму тормозную камеру можно было временно зафиксировать проволокой. Лопнувший соединительный воздухопровод, из пластика, можно было починить без особых проблем — с помощью того же фитинга — если не делать резких поворотов, то этого ремонта должно хватить до базы…
Он неохотно открыл прилипшую к кабине дверь, которая оторвалась от кабины «с мясом» — с сильным треском и хрустом. Выпрыгнул на улицу, решив, что движение поможет ему не замёрзнуть — да и сами тормоза, рано или поздно делать нужно будет. Забрался под прицеп, подполз к повреждённому тормозному цилиндру, и попытался его примотать к оси с помощью проволоки, — но закостеневшие пальцы не слушались, и ему пришлось возвращаться в кабину. Минут пятнадцать безуспешно пытаясь согреть руки дыханием, он вновь вылез на улицу, обошёл прицеп, и попытался открыть двери кузова. Заиндевевшие ручки замков смёрзлись, и окаменели. Коля отыскал тряпки и шланг, не без труда слил с его помощью солярку, которой пропитал тряпки. Немного солярки попало на руку — зажгло так, будто это был жидкий азот.
Страница 22 из 37
