Грузовик, неудачно попавший в метель посреди полузаброшенной трассы, сломан, и не может двигаться дальше — стая хищных зверей, блуждает вокруг замерзающей машины, в ожидании лёгкой добычи. Водитель, похоронивший в прошлом страшную трагедию своей жизни, с ужасом видит, как прошлое, — от которого он бежал много лет назад без оглядки, — с неумолимой безжалостностью, настигает его в настоящем. Сможет ли когда-нибудь, водитель, покинуть проклятое шоссе? — или ему суждено навсегда остаться тенью призрака, блуждающего по ночной трассе, в поисках своей новой жертвы…
119 мин, 22 сек 14642
Ему было плохо, среди людей — он старался избегать непременных расспросов своих однокурсников, расспросов о прошлом. Страх, который он поначалу испытывал при одном виде автомобиля, прошёл как раз в то время. Почему-то, ему полюбилась бесцельная езда по городу, на вечерних маршрутках. За окном проносились синие, неоновые фонари, которые были не везде. В салоне всегда горел свет — когда освещённые участки дороги заканчивались, и пространство за окном заполняла тьма, — боковые стекла ночной маршрутки превращались в зеркала, отражавшие пространство салона. Коля видел в стекле своё отражение — своё повзрослевшее, осунувшееся лицо, с глазами, в которые когда-то любила смотреть Юля. Коля не мог долго смотреть на отражение себя — лавина, скопившаяся в душе, давала о себе знать. Тогда он просто отворачивался, расслаблял шею, и откидывал голову на спинку сидения. Перед ним представали такие вот плафоны, светящие теплым жёлтым светом. О, сколько дум тогда он передумал, глядя на эти лампы! Вид одного из этих плафонов, сейчас, баламутил осевшую за долгие годы гамму забытых чувств, которые он теперь переживал снова. И ночная маршрутка, в которой он снова мысленно очутился, становилась для него «машиной времени».
Мотор «Волги», работал не громко и ровно. Водительское сидение было пусто. За лобовым окном, отогретым теплом с шумом работающей печки, была темень. От одежды Коли поднимался пар, который тут же подхватывался тёплыми воздушными потоками. Руки и ноги, кожу лица, жгло. Он попытался растереть руки — но, мышцы ещё не подчинялись воле. Прошло минут пять, которые Коля провёл без движения, вперив остекленевший взгляд в перфорированную обивку потолка. Над водительским сидением виднелось тёмное, большое пятно. Коля ещё подумал, откуда бы это пятно могло появиться на потолке? — как тут водительская дверь неожиданно, с морозным треском, открылась. В салон сел щетинистый мужик в потрёпанной дублёнке распахнутой настежь, и в присыпанной снегом меховой шапке.
— Ну что, ожил? — с улыбкой, в пол оборота развернувшись назад, спросил незнакомец, — Как это ты? — вопрос его был абстрактным.
Он не был дружелюбным, в то же время, не был он и враждебен к Николаю. Маленькие черные глазки, на большом красном лице, делали этого человека ассоциативно-похожим на варёного рака. Бывают такие люди, — при взгляде на которых возникают чёткие ассоциации с каким-то животным, или с рыбой… у некоторых есть что-то птичье во внешности: мягкие распушённые волосы, клювообразный острый нос, узкое вытянутое лицо плавно переходящее в тонкую шею, какой-то цепкий взгляд. У другого может быть что-то лошадиное — большой широкий рот, слегка выпирающая челюсть с крупными зубами. Некоторые женщины бывают похожи на кошек, или на лисиц, — а человек, сидевший на водительском кресле был похож на варёного рака.
— Увидел на дороге баллон, — хриплым, чужим голосом отрешённо отвечал Коля, — Ударил по тормозам. Вот тормоз и порвало; — без особого энтузиазма, угрюмо, добавил он.
Говорить было тяжело — в горло, как и в глаза, словно сыпанули песка. Пальцы, наконец, обрели подвижность, но в то же время, в них появилось нестерпимое жжение. Коля с опаской посмотрел на руки. Больше всего он боялся увидеть свои руки чёрными. Они действительно были чёрными — но не от обморожения, — как того боялся Коля, — а от той сажи, которая налипла на них, когда он жёг ветошь. Мужик, некоторое время, молча наблюдал за действиями спасенного человека, потом отвернулся, с характерным шорохом в задумчивости почесал недельную щетину, растущую на обветренном, грубом, одутловатом лице, с помороженной кожей кирпичного цвета:
— На вот…
Он повернулся вполоборота, — неприятно заскрипела кожа его куртки, — взял с соседнего сидения старый советский термос, из потёртой нержавеющей стали, и протянул его Коле:
— Пей.
— Спасибо; — ответил тот, приняв увесистый термос, внутри которого слабо побулькивала жидкость.
Это был горячий, сладкий и непонятный напиток, на вкус похожий, как будто в простой чай, добавили травяного отвара, в который случайно пролили рыбный суп. Коля отчётливо почувствовал, как рыбий жир покрыл обволакивающей плёнкой его язык, зубы; привкус рыбы, — нет, скорее… варёного рака, — привкус был мерзок и отвратителен. Тем не менее, Коля выпил отвар, поскольку горячая жидкость сейчас ему была просто необходима.
— Откуда ты здесь? В смысле, как ты здесь оказался в это время? — через некоторое время, после глотка, спросил Коля у своего спасителя.
Николай не обдумывал свой вопрос, не анализировал его, а просто спросил то, что пришло в голову, лишь бы только нарушить это мертвенное молчание. Некоторое время незнакомец сидел наморщившись, как бы собираясь с мыслями.
— Это моя дорога; — ответил он вдруг, произнося слова спокойно и твёрдо, хитро сузив при этом маленькие глазки. — Я здесь был всегда, и всегда буду! — при этих словах, Коля вновь отчётливо почувствовал во рту рачий привкус, — Ты на моей дороге — и удивляешься, как я здесь оказался?
Мужик громко усмехнулся.
Мотор «Волги», работал не громко и ровно. Водительское сидение было пусто. За лобовым окном, отогретым теплом с шумом работающей печки, была темень. От одежды Коли поднимался пар, который тут же подхватывался тёплыми воздушными потоками. Руки и ноги, кожу лица, жгло. Он попытался растереть руки — но, мышцы ещё не подчинялись воле. Прошло минут пять, которые Коля провёл без движения, вперив остекленевший взгляд в перфорированную обивку потолка. Над водительским сидением виднелось тёмное, большое пятно. Коля ещё подумал, откуда бы это пятно могло появиться на потолке? — как тут водительская дверь неожиданно, с морозным треском, открылась. В салон сел щетинистый мужик в потрёпанной дублёнке распахнутой настежь, и в присыпанной снегом меховой шапке.
— Ну что, ожил? — с улыбкой, в пол оборота развернувшись назад, спросил незнакомец, — Как это ты? — вопрос его был абстрактным.
Он не был дружелюбным, в то же время, не был он и враждебен к Николаю. Маленькие черные глазки, на большом красном лице, делали этого человека ассоциативно-похожим на варёного рака. Бывают такие люди, — при взгляде на которых возникают чёткие ассоциации с каким-то животным, или с рыбой… у некоторых есть что-то птичье во внешности: мягкие распушённые волосы, клювообразный острый нос, узкое вытянутое лицо плавно переходящее в тонкую шею, какой-то цепкий взгляд. У другого может быть что-то лошадиное — большой широкий рот, слегка выпирающая челюсть с крупными зубами. Некоторые женщины бывают похожи на кошек, или на лисиц, — а человек, сидевший на водительском кресле был похож на варёного рака.
— Увидел на дороге баллон, — хриплым, чужим голосом отрешённо отвечал Коля, — Ударил по тормозам. Вот тормоз и порвало; — без особого энтузиазма, угрюмо, добавил он.
Говорить было тяжело — в горло, как и в глаза, словно сыпанули песка. Пальцы, наконец, обрели подвижность, но в то же время, в них появилось нестерпимое жжение. Коля с опаской посмотрел на руки. Больше всего он боялся увидеть свои руки чёрными. Они действительно были чёрными — но не от обморожения, — как того боялся Коля, — а от той сажи, которая налипла на них, когда он жёг ветошь. Мужик, некоторое время, молча наблюдал за действиями спасенного человека, потом отвернулся, с характерным шорохом в задумчивости почесал недельную щетину, растущую на обветренном, грубом, одутловатом лице, с помороженной кожей кирпичного цвета:
— На вот…
Он повернулся вполоборота, — неприятно заскрипела кожа его куртки, — взял с соседнего сидения старый советский термос, из потёртой нержавеющей стали, и протянул его Коле:
— Пей.
— Спасибо; — ответил тот, приняв увесистый термос, внутри которого слабо побулькивала жидкость.
Это был горячий, сладкий и непонятный напиток, на вкус похожий, как будто в простой чай, добавили травяного отвара, в который случайно пролили рыбный суп. Коля отчётливо почувствовал, как рыбий жир покрыл обволакивающей плёнкой его язык, зубы; привкус рыбы, — нет, скорее… варёного рака, — привкус был мерзок и отвратителен. Тем не менее, Коля выпил отвар, поскольку горячая жидкость сейчас ему была просто необходима.
— Откуда ты здесь? В смысле, как ты здесь оказался в это время? — через некоторое время, после глотка, спросил Коля у своего спасителя.
Николай не обдумывал свой вопрос, не анализировал его, а просто спросил то, что пришло в голову, лишь бы только нарушить это мертвенное молчание. Некоторое время незнакомец сидел наморщившись, как бы собираясь с мыслями.
— Это моя дорога; — ответил он вдруг, произнося слова спокойно и твёрдо, хитро сузив при этом маленькие глазки. — Я здесь был всегда, и всегда буду! — при этих словах, Коля вновь отчётливо почувствовал во рту рачий привкус, — Ты на моей дороге — и удивляешься, как я здесь оказался?
Мужик громко усмехнулся.
Страница 26 из 37
