Грузовик, неудачно попавший в метель посреди полузаброшенной трассы, сломан, и не может двигаться дальше — стая хищных зверей, блуждает вокруг замерзающей машины, в ожидании лёгкой добычи. Водитель, похоронивший в прошлом страшную трагедию своей жизни, с ужасом видит, как прошлое, — от которого он бежал много лет назад без оглядки, — с неумолимой безжалостностью, настигает его в настоящем. Сможет ли когда-нибудь, водитель, покинуть проклятое шоссе? — или ему суждено навсегда остаться тенью призрака, блуждающего по ночной трассе, в поисках своей новой жертвы…
119 мин, 22 сек 14645
… -Я понимаю, почему ты не уехал, — но почему ты решил, что сможешь умереть на моей дороге без меня?! — сквозь забытье, донёсся до Коли ставший нестерпимо мерзким, голос. — Ты должен был бороться за жизнь, а бороться за смерть — это уже моя забота!
Коля ответил сразу, и сделал это безучастно, как будто отвечал кто-то за него, а он лишь наблюдал за разговором со стороны, испытывая угнетающий индифферентизм, по отношению ко всему происходящему.
— Аккумулятор сел… — говорил монотонный, деревянный голос.
Мужик рассмеялся:
— Как же ты…, — задыхался он смехом, — … Как же, ты его посадил?!
— Забыл выключить фары.
В приступе смеха, тело его спазмотично вздрагивало. Его подбрасывало так, что с глухим стуком и вибрацией от ударов, волнами проходящей сквозь машину, мужик ударялся головой о потолок — шапка при этом меховым буфером, смягчала удар. Теперь становилось понятно, откуда взялось это поганое пятно на обивке потолка! — когда машина едет по буграм, водителя слегка покачивает на сидении, и его шапка трется об обивку потолка! Сколько же нужно проехать километров, чтобы натереть на потолке такое пятно?! Миллион?!
Машина тряслась. Вспомнилось, как тряслась кабина его тягача, когда её терзали волки. А были ли эти волки на самом деле? Или это всего лишь образ, спроецированный затухающим сознанием, еле теплящимся в замерзающем человеческом теле? Может, сознание нарисовало этих волков, чтобы взбодрить его шоком и страхом, и не дать окончательно уснуть, и замерзнуть?! Может быть, это была неосознанная борьба за жизнь, которая происходила глубоко внутри?! А может… — Коля ужаснулся, от новой мысли. Ему показалось, что он уже умер, и всё что он сейчас видит — это всё уже там… на том свете. Тогда кто этот мужик?
Ему захотелось кричать. Кричать во всё горло. Ему захотелось своим криком, разорвать те невидимые оковы, которые были на нём. Хотелось вырваться из этой машины, и птицей улететь ввысь, освободившись… Мужик, отсмеявшись, повернулся к Николаю:
— Молодец! — сказал он, стирая проступившую слезу со своих ещё более раскрасневшихся, рачьих глазок. — Рассмешил! Ох, и рассмешил! — одобрял он.
Теперь в салоне «Волги» стало крайне не уютно, все теперь было враждебно. Даже тиканье часов было враждебным, и теперь оно как бы намекало на то, что Колино время уже вышло. Только теперь Коля почувствовал, что он один. Вообще один. Нет никого вокруг, нигде нет. Это было страшное чувство. Вспомнилась вновь горящая«Копейка», перемазанное кровью лицо Юли, слезящиеся глаза, наполненные мольбой.
— Мне нужно, — через силу, выдавил из себя слова Коля, — Завести грузовик!
— Для чего? — сально усмехнулся мужик.
— Мне жить нужно, понимаешь? Я хочу жить! Я не хочу умирать здесь, так…
От кривой улыбки красное лицо исказилось.
— Я могу завести твой грузовик! — ответил мужик, и показалось, что лампа в салоне «Волги» засветила ярче. — Но для этого, ты должен будешь кое-что сделать для меня!
В машине повисла тикающая часами тишина. Пауза в разговоре растянулась минут на пять, и нарушил её незнакомец, неожиданностью своих слов повергнув Колю в ступор:
— Рассмеши меня! — громко, повелительно, вдруг проговорил тот. — Рассмеши еще! Я хочу смеха! — громкие и быстрые как удар кнута, слова, прозвучали требовательно и капризно.
Голос был твёрдым и уверенным. Дети, избалованные с детства, ни разу не видевшие порки, требуют так у родителей понравившуюся игрушку, в магазине. Но, сейчас перед Колей сидел не ребёнок, а человек, по крайней мере взрослый, с виду. А так же, владелец машины, которая на этой дороге была единственным спасеньем от убийственного мороза. Его голос был громок, агрессивные нотки раздражения калёной сталью прозвучали в нём. Самым страшным было то, что человек этот, не шутил.
— Рассмеши меня! Я хочу смеха! — уже прокричал незнакомец. — Смеха, смеха, смеха! — барабанил он здоровыми кулачищами по хрустящей от его ударов, панели приборов.
Колю передёрнуло. Он почувствовал, как съеживается на его спине кожа. От этого по-новому прозвучавшего голоса, от самого безымянного мужика, теперь веяло могильным холодом, который отчётливо чувствовался, от которого Колю трясло. «Волга», теперь стала для него железным гробом, с мягкой обивкой. Он уже понял, что перед ним, сидит «нечто» — нет, этим существом могло быть что угодно, но не человек…
Коля ответил сразу, и сделал это безучастно, как будто отвечал кто-то за него, а он лишь наблюдал за разговором со стороны, испытывая угнетающий индифферентизм, по отношению ко всему происходящему.
— Аккумулятор сел… — говорил монотонный, деревянный голос.
Мужик рассмеялся:
— Как же ты…, — задыхался он смехом, — … Как же, ты его посадил?!
— Забыл выключить фары.
В приступе смеха, тело его спазмотично вздрагивало. Его подбрасывало так, что с глухим стуком и вибрацией от ударов, волнами проходящей сквозь машину, мужик ударялся головой о потолок — шапка при этом меховым буфером, смягчала удар. Теперь становилось понятно, откуда взялось это поганое пятно на обивке потолка! — когда машина едет по буграм, водителя слегка покачивает на сидении, и его шапка трется об обивку потолка! Сколько же нужно проехать километров, чтобы натереть на потолке такое пятно?! Миллион?!
Машина тряслась. Вспомнилось, как тряслась кабина его тягача, когда её терзали волки. А были ли эти волки на самом деле? Или это всего лишь образ, спроецированный затухающим сознанием, еле теплящимся в замерзающем человеческом теле? Может, сознание нарисовало этих волков, чтобы взбодрить его шоком и страхом, и не дать окончательно уснуть, и замерзнуть?! Может быть, это была неосознанная борьба за жизнь, которая происходила глубоко внутри?! А может… — Коля ужаснулся, от новой мысли. Ему показалось, что он уже умер, и всё что он сейчас видит — это всё уже там… на том свете. Тогда кто этот мужик?
Ему захотелось кричать. Кричать во всё горло. Ему захотелось своим криком, разорвать те невидимые оковы, которые были на нём. Хотелось вырваться из этой машины, и птицей улететь ввысь, освободившись… Мужик, отсмеявшись, повернулся к Николаю:
— Молодец! — сказал он, стирая проступившую слезу со своих ещё более раскрасневшихся, рачьих глазок. — Рассмешил! Ох, и рассмешил! — одобрял он.
Теперь в салоне «Волги» стало крайне не уютно, все теперь было враждебно. Даже тиканье часов было враждебным, и теперь оно как бы намекало на то, что Колино время уже вышло. Только теперь Коля почувствовал, что он один. Вообще один. Нет никого вокруг, нигде нет. Это было страшное чувство. Вспомнилась вновь горящая«Копейка», перемазанное кровью лицо Юли, слезящиеся глаза, наполненные мольбой.
— Мне нужно, — через силу, выдавил из себя слова Коля, — Завести грузовик!
— Для чего? — сально усмехнулся мужик.
— Мне жить нужно, понимаешь? Я хочу жить! Я не хочу умирать здесь, так…
От кривой улыбки красное лицо исказилось.
— Я могу завести твой грузовик! — ответил мужик, и показалось, что лампа в салоне «Волги» засветила ярче. — Но для этого, ты должен будешь кое-что сделать для меня!
В машине повисла тикающая часами тишина. Пауза в разговоре растянулась минут на пять, и нарушил её незнакомец, неожиданностью своих слов повергнув Колю в ступор:
— Рассмеши меня! — громко, повелительно, вдруг проговорил тот. — Рассмеши еще! Я хочу смеха! — громкие и быстрые как удар кнута, слова, прозвучали требовательно и капризно.
Голос был твёрдым и уверенным. Дети, избалованные с детства, ни разу не видевшие порки, требуют так у родителей понравившуюся игрушку, в магазине. Но, сейчас перед Колей сидел не ребёнок, а человек, по крайней мере взрослый, с виду. А так же, владелец машины, которая на этой дороге была единственным спасеньем от убийственного мороза. Его голос был громок, агрессивные нотки раздражения калёной сталью прозвучали в нём. Самым страшным было то, что человек этот, не шутил.
— Рассмеши меня! Я хочу смеха! — уже прокричал незнакомец. — Смеха, смеха, смеха! — барабанил он здоровыми кулачищами по хрустящей от его ударов, панели приборов.
Колю передёрнуло. Он почувствовал, как съеживается на его спине кожа. От этого по-новому прозвучавшего голоса, от самого безымянного мужика, теперь веяло могильным холодом, который отчётливо чувствовался, от которого Колю трясло. «Волга», теперь стала для него железным гробом, с мягкой обивкой. Он уже понял, что перед ним, сидит «нечто» — нет, этим существом могло быть что угодно, но не человек…
Страница 28 из 37
