Inferno

Они сидят за столом. Завулон лениво ковыряется в своей тарелке. Аппетита нет. Эдгар же спокойно и педантично режет на кусочки мясо, лежащее на тарелке. На секунду на Артура налетает странное ощущение: сидящий перед ним человек невероятно напоминает его самого, таким, как он был прежде. А он сам…

И не было Трибунала. И разрыва с Антоном.

Он со стуком кладёт вилку в сторону. Та неприятно звякает по тарелке.

Эдгар поднимает на него глаза и цепко изучает.

— В качестве компенсации, Инквизиция даёт тебе разрешение на одно магическое действие первого уровня, — говорит он.

Завулон невесело смеётся.

— Всего одно? Столько стоит глава Дневного Дозора Москвы?

— Это право на жертвоприношение, вообще-то, как минимум.

— Я и без вас, Инквизитор, в курсе, что включает в себя это разрешение, — резко бросает Артур. Затем вздыхает, стараясь взять себя в руки. Щиты почти восстановлены, но эмоциональный фон всё ещё разболтан. Это неприятно.

— Завулон, тебя оправдали и дали разрешение на магию. Можно сказать, что всё закончилось благополучно.

Он резко поднимает голову и смотрит на Эдгара.

— Благополучно? Да я едва в полудурка не превратился после выворачивания сознания, и ради чего? Чтобы Гесер смог насытить свою светлую жажду мести?!

— Городецкий был очень важной фигурой, так что его развоплощение не могло пройти без последствий. А поскольку ты был с ним связан — и для тебя тоже, — спокойно произносит Инквизитор.

— Можно подумать, хоть что-то имеющее отношение к Антону когда-либо могло остаться без последствий, — горько отвечает он, поморщившись. Упоминание бывшего любовника неприятно царапнуло.

Эдгар продолжает спокойно смотреть на него.

— Ты знал, на что шёл, — помолчав, говорит он. — Или нет?

Завулон отворачивается и смотрит в окно. За ним раскинулась Прага — величественная и незыблемая уже столько веков. Старая ведьма под Паранджой. Красивая, изысканная и завораживающая. Но если вглядеться — уставшая от собственной мудрости и переполняющей её силы. Она едва терпит своих жителей, источая презрение, которое те с удовольствием впитывают и по цепочке передают чужакам — туристам, приехавшим поглазеть на неё.

Знал ли он? Когда-то давно, когда всё только начиналось, он просто хотел Антона. Привыкший получать всё, он тем не менее долго думал над возможностью этих отношений. Что бы там ни говорил Гесер, он понимал, чем это чревато, но потом… просто устал бороться, смирившись и поддавшись дурману. А ещё — он просто эгоистично переложил на плечи Городецкого своё решение. И тот, со свойственной ему самоубийственной привычкой всё тянуть на себя, с радостью принял за него решение. Бросил всё и приехал одной зимней ночью.

Скребущее ощущение усилилось. Он поморщился и отбросил эти мысли.

Нет. Не нужно об этом думать. Всё уже кончено.

Эта ошибка им оплачена сполна. Сдачи не надо.

— Неужели Инквизиция всё ещё не насытила своё нездоровое любопытство? Кажется, Кармадон заглянул везде, насладившись картинами моей личной жизни. Сходи к нему, может, поделится. Я не собираюсь обсуждать это.

Он резко встаёт из-за стола и выходит.

Завулон возвращается в Москву. Он отсутствовал всего две недели, но будто прошла целая жизнь. Кабинет кажется чужим, квартира нежилой, а окружающие раздражают своими жадными взглядами. Словно он зверушка, которая пережила опыты, и теперь зеваки жаждут узнать, что же такого в нём изменилось. От этого он ещё сильнее пытается сделать вид, будто всё в порядке, и от собственного притворства в горле оседает горечь.

Тошнит. От всего и всех.

Одна радость — Гесер не стремится с ним увидеться. Вроде и не избегает, но и не мозолит глаза. Работа медленно возвращается к своей рутине, а жизнь — к привычной колее.

И только задавленное скребущее чувство порою не даёт покоя. Оно прорывается совсем незаметными, маленькими точками. Как нитевидный пульс.

Он идёт по улице, когда за спиной внезапно раздаётся: «Антон!». Завулон резко поворачивается и видит светловолосого молодого парня. Тот улыбается, обнимая позвавшего его знакомого. «Сто лет не видел тебя, чувак. Куда ты пропал?».

Он резко разворачивается и уходит.

Когда они с Гесером наконец встречаются, тот делает вид, будто ничего не произошло. Не было Трибунала, не было в его Дозоре Городецкого. Завулон не знает, как реагировать, поэтому просто принимает всё как есть.

И только некоторые Светлые, работавшие с Антоном, изредка прожигают его неприязненными взглядами.

И он вспоминает, что Антон всё-таки существовал.

Жил, а потом развоплотился.

Но мысль слишком мимолётна, чтобы заострять на ней внимание.

Нужно двигаться дальше.

У Тавискарона снова проблемы со Светлым родственничком, и внезапно Завулон решает приехать в Киев. Встреча ожидаемо оканчивается попойкой. Они сидят в квартире Лайка, приканчивая уже вторую бутылку коньяка. Собутыльник уже подошёл к той стадии опьянения, когда начинаются душевные излияния и жалобы. Завулон не любит этого и лениво думает о том, чтобы пресечь.