Inferno

Он потуже завязал пояс халата и наложил на комнату несколько заклинаний. Хорошо, что Ольга сейчас у Нади.

Посреди комнаты открылся портал, и из него вышел глава Дневного Дозора. От выброса Силы звякнули пиалы на столе.

У него в доме не было ни единого обычного предмета, и то, что сейчас происходило с его посудой, откровенно сигнализировало о состоянии его незваного гостя.

— Одной повестки тебе явно не хватило. Поэтому решил вломиться ко мне в дом, желая добавить ещё и обвинение в намеренном нарушении неприкосновенности моей резиденции, Всетемнейший? — жёстко сказал он.

— Это правда? — вместо ответа отрывисто спрашивает Завулон.

Гесер смотрит на его прищуренные глаза и поджатые губы.

— Инквизитор впал в излишнюю театральность, и ты ему не поверил? — холодно поинтересовался он.

— Антон ушёл в Сумрак, — странным тоном проговорил Завулон. Уже не спрашивал. Кажется, будто он пробовал эти слова на вкус, пытаясь привыкнуть к тому, как они звучат.

— Вашими молитвами, Всетемнейший, — резко бросает Гесер.

Завулон моргает, словно приходя в себя, и тяжело смотрит на оппонента.

— Ты прекрасно знаешь, что это не было моей целью.

Гесер сжал зубы.

— Да неужели? А что это было — демонстрация чувств, на которые ты всё равно не способен в силу своей природы? Ты не девочку в баре снял, Завулон, и даже не мальчика! Тебе сколько лет? Может, напомнить, чем заканчиваются забавы с Изначальными Силами? У меня как раз есть парочка свободных мест на курсах для новоначальных.

— Он — Великий, Борис! Я думал, что он сможет… — заорал Завулон, но Гесер его резко перебил:

— Он был Великим. И ты прекрасно знаешь, каким образом Антон заработал ранг. Он получил Силу, но всё равно по годам и опыту — несмотря на всю его богатую на события жизнь — тянул максимум на второй уровень!

Завулон вздрогнул, когда Гесер рявкнул своё «был», но больше ничем не выдал эмоций.

— Антон всё равно, как бы то ни было, взрослый мужчина, Борис. И сделал свой выбор. И не нужно пытаться повесить на меня его решение. В конце концов, с момента нашего разрыва прошёл год. И мы после этого неоднократно виделись и даже работали вместе, так что твои обвинения смешны. Отзови свою жалобу и не…

«Проклятый бесчувственный ублюдок, — с холодным бешенством подумал Гесер. — Эгоистичная расчётливая тварь».

Завулон был достаточно опытным в чтении эмоций, и то, каким факелом заполыхала аура Пресветлого, весьма откровенно поведало ему о его мыслях. Гесер намеренно позволил ему это беспардонное прощупывание и, глядя прямо в глаза, жёстко и холодно сказал:

— Я тебя предупреждал, Артур. Когда Антон тогда ко мне пришёл со своей чудесной новостью, я предупредил тебя, ибо знал его лучше, чем ты. Но тебе ведь наплевать. Ты захотел позабавиться с Великим и получил его. А как же иначе, ты же Тёмный, а вы очень не любите себя в чём-то ущемлять. И мы пришли к тому, к чему пришли: мой дозорный, Великий Светлый маг, развоплотился. С твоей ли помощью или без неё — пусть выясняет Инквизиция. И будь уверен, что я приложу все силы, чтобы расследование было самым тщательным. И если для этого потребуется вывернуть наизнанку твои мозги — тем лучше. Ночной Дозор в своём праве, Всетемнейший.

Завулон ещё сильнее сжал губы и слегка побледнел.

Хорошо. Значит, понял, насколько убийственно он серьёзен.

— Это смешно. У меня тоже есть связи, Пресветлый, и я не какой-нибудь Тёмный сопляк. Инквизиция никогда не пойдёт на это, даже если ты трахнешь ради этого Грандмайстера, — прошипел Завулон, но Гесер чувствовал его страх.

— Нет. Ты — глава Дневного Дозора Москвы, не волнуйся, я помню. Но Антон — тоже не рядовой дозорный, особенно с учётом его вклада в историю Иных. И ранга. А теперь, если не хочешь, чтобы я прямо сейчас воспользовался своим правом на защиту моего дома от вторжения и не накрыл тебя Белым Маревом, ты немедленно исчезнешь. До встречи в Праге, Завулон.

Он сжал пальцы, и Завулон успел увидеть подвешенные на них заклинания, поэтому, ни слова не говоря, исчез.

Завулон

Завулон всегда любил Прагу, особенно зимой. Тёмный Город благоволил к своим, принимая их в объятия и щедро подпитывая Силой.

Но не в этот раз. Он очень давно не оказывался в Кругу и желал бы вообще никогда туда не возвращаться.

Конечно, весь этот процесс — сплошная фикция и Гесер ничего не сможет сделать, как бы ни старался. Но чудовищная тревога от этого никуда не девается. С момента вручения Извещения он словно впал в какое-то оцепенение. Жизнь раскололась на две части, и острые края границ проехались прямо по нему.

Это более чем неприятно.

«С новым счастьем». Только Городецкий мог так изощрённо ему отомстить.

Всё же жаль, что он не стал Тёмным.

Завулон поморщился. Вот только мыслей об Антоне ему сейчас и не хватало.

Глупость. Каждый сделал свой выбор, и жалеть тут не о чем.

Реальность фразы «Антон ушёл в Сумрак» до сих пор была слишком призрачной и зыбкой, а потому никак не оседала у него в разуме.