Решил поведать вам одну историю, анонимно, которую до этого не рассказывал никому и никогда, ввиду объективных причин, которые вы, естественно, поймете после прочтения. Она произошла со мной в раннем детстве, в возрасте 8 лет. Это случилось в теплый летний день, который я проводил в своем родном шахтерском городке, гуляя по дворам, общаясь со встречными знакомыми, в общем, просто убивая время.
Добавить в моё избранное
9 мин, 29 сек 4970
Все мои хорошие друзья уехали на лето из города, и мне подолгу приходилось гулять одному. Моим любимым занятием было прогуливаться по обитым ватным материалом водопроводным трубам, проведенным через бетонные рамы на небольшом расстоянии от земли. Те, кто жили на крайнем Севере, думаю, понимают, о чем я (из-за вечной мерзлоты, как я узнал много лет позднее, трубы было не эффективно проводить под землей). Они проходили на много сотен метров по периметру небольшого микрорайона, в котором я жил, находящегося в нескольких километрах от самого города. Трубы шли парами, одна рядом с другой, и надо было постоянно следить, чтобы не соскользнуть в проём между ними. И вот, я, непринужденно прогуливаясь по ним, и, не справившись с балансировкой, соскользнул вниз. Там, где я упал, была небольшая зона с кустарниками, образовывавшими некоторое подобие ограждения, сквозь которое не было видно, что находится внутри. Этой особенностью рельефа воспользовались местные молодчики-цыгане, которые организовали там небольшую землянку, не известно, для каких целей. В общем, в землянке никого не было, и, я так понял, уже около года, о чем говорила проросшая на рытвине растительность.
Находясь в проеме, я заметил небольшой пакет-майку, который находился прямо напротив моего лица. Пакет был промокший, но в нем явно что-то было, судя по тому, что я почувствовал, когда задел его во время падения. Я поднял пакет, стряхнул с него влагу, и достал содержимое. Меня всегда радовали необычные находки, пусть это был даже откровенный мусор, который даже не удастся никуда приспособить, или сбагрить тем же цыганам в пункте приема стеклотары, куда я носил бутылки, чтобы накопить на компьютерный клуб. Но в этот раз попалось кое-что действительно интересное— кассета VHS, в коробке, на которой был изображен какой-то полуголый китаец (я потом узнал, что это был актер Брюс Ли). И огромный, каким он мне тогда показался, охотничий нож, с изогнутым кинжалообразным острием и ребристой кромкой с другой стороны.
Как сейчас помню — в тот момент глаза мои расширились, губы расплылись в улыбке, и все моё естество охватила гордость оттого, что мне посчастливилось найти настоящий нож, который в мальчишеских кругах ценился так же высоко, как и пневматический пистолет, или, даже, винтовка, и видеокассету, с, судя по всему, боевиком, из которого можно, как я тогда себе представлял, узнать кучу боевых приемов, и показывать всем пацанам в округе, кто тут самый крутой. Сейчас я вспоминаю все то, что произошло, и благодарю судьбу за то, что не дала мне увидеть содержимое этой видеокассеты, ибо черт его знает, что бы со мной произошло тогда… Я смело взял кассету в одну руку, нож— в другую, и поднялся из проема. Я не планировал заканчивать прогулку— обеда было ждать еще долго, и просунул нож через кожаный ремешок на штанах, а видеокассету понес в руках.
У меня было много любимых мест на микрорайоне, одним из них был чердак в старой пятиэтажке, вход на который всегда оставался открытым, и можно было без проблем не то что походить под крышей— даже залезть на неё, и насладиться открытым видом с высоты. Не я один был любителем подобных прогулок по крыше, от чего местная бабка, 24/7 находящаяся в своей квартире прямо напротив лестницы на чердак, всячески нас ругала и выгоняла сверху, едва услышав топот ног с высоты своего потолка. В этом отчасти виноват я, потому что я был первым, кто нашел незакрытый подъем наверх в этом доме, и после моих хвастливых рассказом им стала пользоваться вся местная детвора.
Идти до этого дома было минут десять, и я неторопливо прогуливался по улице. У меня было необыкновенно приподнятое настроение, в тот момент я списал это на удачную, как мне тогда казалось, находку, но, спустя много лет, я понял, что причина этого была в чем-то еще. Ощутимо изменилось моё восприятие мира— все вокруг стало таким ярким, красочным, как будто этот день был волшебным, особенным, бывавшим лишь один раз за всю историю Вселенной. Я ощущал каждое мгновенье, мне было так хорошо, как никогда потом, за всю мою жизнь. Нож по-прежнему болтался у меня за поясом, и я время от времени поправлял его, потому что он впивался острием мне в ногу, и немного выглядывал из-за куртки.
Поднимаясь на чердак, я услышал чей-то хриплый кашель, и почувствовал отвратительный запах сигарет. Мне стало интересно, кто это может быть (я мало чего умел бояться, что драки со сверстниками, что взрослых), и переступил последнюю ступеньку на лестнице. Передо мной, напротив оконного проема, сидел на корточках невысокий бритый мальчуган, худощавый, но жилистый. Я прекрасно знал его— он постоянно, в течение нескольких лет, доставал меня, требовал карманные деньги, которые тратил на сигареты, покупая их у своих старших братьев. Мне он никогда не нравился, всегда был злой и угрюмый, что неудивительно, учитывая, в каких условиях ему приходилось выживать, уж точно не жить припеваючи, как мне. Оттого я испытывал к нему некое подобие жалости, и старался относиться терпимо.
Находясь в проеме, я заметил небольшой пакет-майку, который находился прямо напротив моего лица. Пакет был промокший, но в нем явно что-то было, судя по тому, что я почувствовал, когда задел его во время падения. Я поднял пакет, стряхнул с него влагу, и достал содержимое. Меня всегда радовали необычные находки, пусть это был даже откровенный мусор, который даже не удастся никуда приспособить, или сбагрить тем же цыганам в пункте приема стеклотары, куда я носил бутылки, чтобы накопить на компьютерный клуб. Но в этот раз попалось кое-что действительно интересное— кассета VHS, в коробке, на которой был изображен какой-то полуголый китаец (я потом узнал, что это был актер Брюс Ли). И огромный, каким он мне тогда показался, охотничий нож, с изогнутым кинжалообразным острием и ребристой кромкой с другой стороны.
Как сейчас помню — в тот момент глаза мои расширились, губы расплылись в улыбке, и все моё естество охватила гордость оттого, что мне посчастливилось найти настоящий нож, который в мальчишеских кругах ценился так же высоко, как и пневматический пистолет, или, даже, винтовка, и видеокассету, с, судя по всему, боевиком, из которого можно, как я тогда себе представлял, узнать кучу боевых приемов, и показывать всем пацанам в округе, кто тут самый крутой. Сейчас я вспоминаю все то, что произошло, и благодарю судьбу за то, что не дала мне увидеть содержимое этой видеокассеты, ибо черт его знает, что бы со мной произошло тогда… Я смело взял кассету в одну руку, нож— в другую, и поднялся из проема. Я не планировал заканчивать прогулку— обеда было ждать еще долго, и просунул нож через кожаный ремешок на штанах, а видеокассету понес в руках.
У меня было много любимых мест на микрорайоне, одним из них был чердак в старой пятиэтажке, вход на который всегда оставался открытым, и можно было без проблем не то что походить под крышей— даже залезть на неё, и насладиться открытым видом с высоты. Не я один был любителем подобных прогулок по крыше, от чего местная бабка, 24/7 находящаяся в своей квартире прямо напротив лестницы на чердак, всячески нас ругала и выгоняла сверху, едва услышав топот ног с высоты своего потолка. В этом отчасти виноват я, потому что я был первым, кто нашел незакрытый подъем наверх в этом доме, и после моих хвастливых рассказом им стала пользоваться вся местная детвора.
Идти до этого дома было минут десять, и я неторопливо прогуливался по улице. У меня было необыкновенно приподнятое настроение, в тот момент я списал это на удачную, как мне тогда казалось, находку, но, спустя много лет, я понял, что причина этого была в чем-то еще. Ощутимо изменилось моё восприятие мира— все вокруг стало таким ярким, красочным, как будто этот день был волшебным, особенным, бывавшим лишь один раз за всю историю Вселенной. Я ощущал каждое мгновенье, мне было так хорошо, как никогда потом, за всю мою жизнь. Нож по-прежнему болтался у меня за поясом, и я время от времени поправлял его, потому что он впивался острием мне в ногу, и немного выглядывал из-за куртки.
Поднимаясь на чердак, я услышал чей-то хриплый кашель, и почувствовал отвратительный запах сигарет. Мне стало интересно, кто это может быть (я мало чего умел бояться, что драки со сверстниками, что взрослых), и переступил последнюю ступеньку на лестнице. Передо мной, напротив оконного проема, сидел на корточках невысокий бритый мальчуган, худощавый, но жилистый. Я прекрасно знал его— он постоянно, в течение нескольких лет, доставал меня, требовал карманные деньги, которые тратил на сигареты, покупая их у своих старших братьев. Мне он никогда не нравился, всегда был злой и угрюмый, что неудивительно, учитывая, в каких условиях ему приходилось выживать, уж точно не жить припеваючи, как мне. Оттого я испытывал к нему некое подобие жалости, и старался относиться терпимо.
Страница 1 из 3
