Инстинкт убивать

Я очнулся за столом, над которым тускла горела маленькая лампа накаливания. Моя голова сильно болела, и было очень сложно что-то разобрать. Еще несколько минут мне пришлось сидеть и тупить, пока я, наконец, полностью не пришёл в себя. Было бы лучше, если бы сознание ко мне и не возвращалось. Напротив меня сидела женщина, ну точнее то, что от неё осталось. Обе руки отсутствовали, челюсть была сорвана, а щёки срезаны. От такой ужасной картины мне захотелось блевануть, но я уже истратил свои запасы рыгаловки. За столом ещё сидело три трупа по бокам от меня, но прямо справа от той женщины сидела девушка, на вид: лет восемнадцать-двадцать. В её глазах уже нечего не читалось, просто пустой и бессмысленный взгляд. Она просто смотрела в пол, а затем перевела взгляд на меня. Я только что заметил, что кто-то перебинтовал все мои раны, но это, конечно же, на болевой порок никак не повлияло и, наверное, боли во всём теле только усилились. Девушка была привязана к стулу, прямо, как и я. Она убрала с меня взгляд и посмотрела куда-то в сторону. Посмотрев на то место, к которому была повёрнута голова этой девушки, я увидел парня, двадцати — двадцати пяти лет. Справа, на его лице находилась большая и неестественная родинка, которая постоянно и ритмично пульсировала. Он подошел к трупу женщины и произнёс:

— Мама, смотри! Я нашёл его! нашёл! Серёжу!

Я смотрел на это с открытым ртом, мне всё больше казалось, что рассудок покидает меня.

— Настя, почему ты не радуешься? Я же нашёл его! — Парень обратился к девушке, но, не услышав никакого ответа, взбесился и схватил её за голову.

— Отвечай! Я хочу услышать от тебя хоть что-то!

Он провёл свой большой палец вниз к её глазу и начал выдавливать его. Девушка орала так громко, что у меня заложило уши. Из-за всего происходящего мне даже было наплевать на резкий запах газа.

— Пожалуйста, хватит… — прошептал я, — Хватит!

Парень перевёл взгляд в мою сторону и сказал:

— Сереж, не волнуйся! Они просто шутят. Просто. Шутят.

Он начал подходить ко мне, а я, начал дергаться, увидев в его руках кухонный тесак.

— Просто шутят, — Парень освободил мою левую руку от верёвок, — просто шутят, — я отчаянно заорал, — просто шутят.

Он схватился меня за предплечье, насильно положив на стол, а затем размахнулся и отрубил мне безымянный палец. Вы когда-нибудь представляли себе ту или иную боль. У вас часто такое было, что будто становится больно лишь от одной только мысли об этом, просто не хватает фантазии, чтобы всё прочувствовать. Мне кажется, что у организма есть такой защитный рефлекс, потому-что, по-моему, даже если представить себе то, как вам кто-то отрубает палец, вы почувствуете боль, не хуже перелома руки. Знайте! Если у вас не получается представить насколько это больно, то это очень больно. Очень больно. Вы подумаете, что я говорю очевидные вещи, да так оно и есть, но вот только в тот момент у меня не получалось ни о чем думать, лишь орать. Ну, а когда у меня ещё и сорвался голос, мне нечего не оставалось делать, кроме как вырубиться.

Я вновь очнулся, но уже не за столом, а в какой-то комнате. С виду она была дряхлая и имела чёткий запах газа. Возле меня лежала та девушка с перевязанным глазом и у меня тоже, на удивление, был перевязан палец. Увидев его, боль вновь ударила будто пуля.

— Я — Настя… — От неожиданности, я вздрогнул.

— Ч-что?

— А тебя как зовут? — Девушка посмотрела на меня.

— Я? Я… Я — Дима… Она села на колени, а затем, видимо, почувствовав боль в глазу и схватилась за него.

— Вы уже проснулись? — Мы оба пронзили взглядом тёмный угол. Там сидел, тот чёртов псих и я заметил, что у него на груди что-то блестело, было похоже на ключ, а еще он так странно смотрел на нас, будто ему было нас жаль.

— Насть, помнишь как мы: ты, Серёжа и я, играли в салочки. Я помню. Никогда не мог у вас выиграть, а так пытался.

— Он встал.

— Я хочу поиграть с вами в последний раз.

— Бежим! — Настя схватила меня за шиворот и потащила в противоположную сторону от парня. У меня в итоге получилось вскочить на ноги и бежать, а этот псих, держа молоток в руках, ринулся за нами. Девушка на бегу открыла дверь и пропустила меня вперёд, затем она её прихлопнула и успела догнать меня. Дом, в котором мы находились, был просто громадным и я знаю лишь один такой большой дом — это жилище нашего фермера, а эти девушка и парень его дети, а этот: «Серёжа» — был еще одним ребёнком в семье, который умер от порока сердца. Ещё, когда мы бежали, я обратил внимание на то, что все окна были намертво заколочены свежими досками, так что пытаться их сломать — глупая трата времени, которого у нас нет.

Пробежав еще пару коридоров, мы кажется, оторвались. Настя схватила меня за руку и повела вниз по лестнице, а я не мог нормально отдышаться, в основном из-за того, что запах газа был ещё сильнее. После, она провела меня к какой-то двери похожей на выход. Но было наивно полагать, что она была открыта.