Интерлюдия. Этюд о сломанном запястье

— Ну, вот, а я было за вас порадовался. Мой дорогой мистер Холмс, если вы хотите и дальше сохранять работоспособность, вам придётся двигаться. Вы ведь живёте в двух шагах от парка — хотя бы небольшие прогулки пешком.

— Не стану обещать, доктор.

Холмс-младший хмыкнул.

— Видите, даже Шерлок не верит, что я на такое способен.

Я промокнул губы салфеткой, подвинул стул ближе к Майкрофту.

— Дайте мне вашу руку, — попросил я. — Нет, левую.

Взявшись за его запястье, я нащупал точку пульса и с силой нажал. Пульс пропал далеко не сразу, прошло достаточно времени, чтобы я забеспокоился.

— Я найду вам врача.

— Простите?

— У вас бывают головные боли? Как часто? На спину жалуетесь?

— На спину да, уже много лет. Пожалуй, спина у меня давно устаёт к вечеру. Но я грешу на неудобные кресла. Головные боли бывают, я думаю, у всех?

— Боль боли рознь, мистер Холмс. А у вас высокое давление.

— На спину ты жаловался ещё лет в тридцать, — напомнил Шерлок.

— Да, где-то в то время оно и началось. Давление… я читал что-то об этих исследованиях, кажется, лет пять назад. Это критично?

— Для вас опасно — у вас избыточный вес и вы очень полнокровны. Опять же — малоподвижный образ жизни, отсутствие свежего воздуха.

— Н-да… а что сможет сделать врач? Если функции его сведутся к уговариванию меня гулять и худеть, то, боюсь…

— Вас уговорить на что-то — легче застрелиться, — мрачно ответил я. — Но вообще-то вы бы могли подумать о том, что ваша жизнь дорогого стоит — и не только для государства. Я не думаю, мистер Холмс, чтобы вы мечтали об ударе лет в сорок пять или пятьдесят.

Шерлок побледнел.

— Нет-нет, я не… вы меня застали врасплох, честно говоря, — пробормотал Майкрофт, покосившись на брата. — Моя жизнь мне совершенно не безразлична, поверьте. Боюсь только, что я… ну, я не знаю… я, в общем, мало чем отличаюсь от Шерлока, так что вы понимаете, я не специально не обращаю внимания на своё здоровье, а просто как-то забываю… не придаю значения. Когда у меня много работы, мне сложно отвлекаться на мысли о том, болит у меня голова или нет. Иногда я заканчиваю работу и тогда понимаю, что она болит, и стараюсь вспомнить, когда это началось, но не всегда могу с уверенностью сказать…

— Если бы у вас был врач, он бы регулярно вас осматривал — для начала. И мог бы вовремя дать совет.

— Осматривал…

Он так смутился.

— И что такого страшного? — удивился я.

Майкрофт посмотрел на брата, словно ища у того поддержку.

— Не то чтобы я стеснялся… впрочем, как бы сказать… мне очень сложно представить, что я буду раздеваться при постороннем человеке. Я при своём лакее даже в халате старался не ходить первый год, что он у меня служил.

— Это так и называется — стеснение. Что ж вы сегодня не сбежали от меня? Я вас видел полуголым.

Шерлок не выдержал и рассмеялся.

— Видимо, настолько привык считать вас членом семьи, Джон, — улыбнулся Майкрофт, — что забыл о своих проблемах. Это говорит о том, что если я и соглашусь иметь врача, то только вас.

— Это очень разумно, — заметил Шерлок.

Надо сказать, я не совсем понимал стеснительность Майкрофта по поводу полноты. Он немного напоминал мне портрет господина Бертена кисти Энгра. Разница состояла лишь в возрасте — Майкрофт всё-таки молод, да ещё в том, что полнота его была гармонична, излишний вес не сосредотачивался только в области живота — мистер Холмс хорошо одевался и не выглядел расплывшимся. В конце концов, поколение с небольшим назад дородность у мужчины считалась признаком достатка и здоровья — что поделать, если обычаи и традиции не всегда идут в ногу с развитием медицины.

Майкрофт всё-таки перестал изображать спартанского мальчика и перелёг на диван.

— Шерлок, ты не поможешь? Я думаю, Карл оставил на кухне кое-что — скоротать вечер?

Я вопросительно посмотрел на него.

— Джонсон работает возмутительно мало, — пояснил Шерлок, поправляя брату подушку. — А получает возмутительно много.

— Ну что ты, мой мальчик, он прекрасно справляется, и я ему вполне доверяю. Но обычно мы не видим друг друга месяцами. Меня это вполне устраивает.

Я слушал их и думал о тех просвещённых временах, когда появятся врачи, способные разобраться с такими вот людскими странностями. Если чудачества приводят к ухудшению здоровья и начинают угрожать жизни, а человек от привычек и странностей отказаться не может, тут бы и пригодился знающий человек.

Мы с Шерлоком, не обращая внимания на протесты Майкрофта, собрали тарелки и приборы и пошли исследовать кухню. Там нас ждали сыр, сигары, папиросы, трубки — словом, всё, что нужно трём джентльменам, чтобы приятно провести время после ужина.

Мы вернулись с нашей добычей в гостиную и увидели, что Майкрофт задремал.

— Это всё так серьёзно? — шепнул Шерлок. — Его здоровье?

— Более чем, — ответил я так же шёпотом. — Обычно на такие вещи мужчины склонны не обращать внимания, а потом бывает уже слишком поздно.

— Джон… — он посмотрел на меня умоляюще.

— Ваш брат, видимо, думает, что очень быстро меня приручит, если я стану его личным врачом. Ничего у него не выйдет.