Инверсия времени

— Я пью ваше здоровье, господа! — он отдал кубок Гелле, и она передала его королеве. — Пей, — приказал он.

— Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю.

— И там, где она пролилась, давно растут виноградные гроздья.

Фагот и Бегемот попытались успокоить Маргариту. Она посмотрела на Воланда, в её глазах застыл ужас. Он усмехнулся — страх сменился решимостью. Она подняла кубок и выпила до дна.

В следующую секунду заиграла музыка.

Воланд отмахнулся от Геллы, направился к Маргарите, видел перед собой только её. Заглянул ей в глаза и, увидев согласие, притянул её к себе, закружив в танце.

Танго. Танец страсти. Танец влюблённых. Танец любовников. Воланд прижимал Маргариту к себе, обнимал, ласкал её тело. А она прижималась к нему в ответ. В её глазах он видел страсть и желание и распалялся ещё сильнее.

Они танцевали, не замечая ничего вокруг. Попытка Геллы разорвать связь, остановить их, не принесла результатов. Маргарита встала, обвела надменным взглядом — взглядом королевы — зал и всех гостей и побежала к Воланду, упав в его объятья. И они продолжили танец.

Страсть и желание — вот, что вело их тогда. Они были пьяны без всякого вина, были одни в полном гостей зале, сливались воедино, почти не касаясь друг друга. Она была прекрасна, с горящими страстью глазами, грацией королевы и непокорностью ведьмы. Его королева. Его Донна. Его Марго.

Раздался петушиный крик. Маргарита моргнула. Страсть и желание в её глазах смешались со страхом, ужасом. Она дёрнулась, попытавшись уйти. Воланд не пустил, удержал и, притянув к себе, поцеловал. Поцеловал со всей страстью, выплёскивая всё своё желание обладать ею. Поцеловал у всех на виду: пусть видят, пусть знают: она его, его и ничья больше. Маргарита почти сразу же ответила, ответила с не меньшей страстью и желанием.

Когда же он остановил поцелуй и вновь заглянул в её глаза, то увидел там только уверенность, смешанную со страстью и желанием. Воланд наклонился к её уху и прошептал:

— Идите, королева Марго. Вам стоит отдохнуть: это ночь была долгой, — и подтолкнул её к выходу. Воланд без стука зашёл в небольшую комнату. Там Маргарита, уже лишённая положенного королеве наряда — если то, что было на ней надето, можно так назвать — сидела, откинувшись на спинку в мягком кресле, а подле неё на коленях стояла Наташа и специальной мазью натирала её опухшее колено.

— Оставь мазь и исчезни, — тихо приказал Воланд, и ведьма, тихонько пискнув «Мессир», вылетела из комнаты.

Он подошёл к Маргарите и, опустившись перед ней на колено, взял в руки баночку, оставленную Наташей.

— Надеюсь, вы не против, донна Маргарита, — тихо сказал Воланд.

Она смотрела на него со странной смесью удивления и испуга и смогла только кивнуть головой. Он, зачерпнув немного обжигающе-холодной мази, стал аккуратно втирать её в колено, наслаждаясь ощущениями нежной кожи под пальцами, не потерявшей свою мягкость от поцелуев, оставленных гостями.

— Бал вас не слишком утомил? — спросил Воланд, оторвав взгляд от колена и посмотрев Маргарите в глаза, теперь наполненные наслаждением. Распухшее колено быстро приходило в норму под действием чудесной мази.

— Ни в коем случае, мессир. Я ни капельки не устала.

Воланд усмехнулся про себя. Сильная женщина. Упрямая женщина. Он всегда уважал желания хозяйки бала: если королева хотела казаться сильной при всех признаках усталости, то Воланд никогда не мешал ей таковой быть.

— Рад это слышать.

Мазь тем временем окончательно впиталась, вернув пострадавшему колену вид, которое оно имело перед балом. Но Воланд продолжал гладить его, с удовольствием проводя пальцами по нежной гладкой коже. Затем он приник к колену губами и услышал над головой рваный вздох удивления и наслаждения. Провёл по нему языком, вдохнул запах. Сквозь многочисленные посторонние ароматы чувствовался тот, который был для Воланда слаще всех, тот, который принадлежал Маргарите. Земляника и корица.

Этот запах затуманивал разум, лишал рассудка. Уже много веков сдерживаемое оковами самоконтроля безумие подступало, почти разорвав цепи, заставляло потерять голову. Воланд глухо зарычал, слегка прикусил нежную кожу и рывком поднялся с колен, утянув за собой Маргариту, прижав её к себе. Впился в её губы жадным, страстным поцелуем. Она отвечала ему, и тихие стоны срывались с её губ. Он пил её, пил — и не мог утолить жажду. Ему было мало, он хотел больше, больше, больше…

С трудом заставил себя оторваться от её губ и заставил Маргариту протестующе застонать. Воланд глухо рассмеялся, уткнувшись в плечо своей королевы.

— Как просто, — прошептал он. — Сотни веков попытки не приносили победы, а всё оказалось так просто!

Воланд смеялся, напоминая самому себе сумасшедшего. Впрочем, он им и был. Все они безумны. Нельзя, прожив тысячи лет, сохранить здравый рассудок.

— Мессир…? — не то прошептала, не то простонала Маргарита. Но он не дал ей закончить, вновь прильнув к её губам. Воланд позволил страсти захватить его, отпустил давно рвавшееся на волю безумие.