Инвольтация Европы

Глядя в открывающиеся лики вечности, человек способен умереть и воскреснуть бесконечное число раз, так и не заметив этого.

Здесь легко можно разбиться. Чуть оступившись. Этот прискорбный факт вряд ли испугает падающего: дух его будет всё там же — на вершинах.

Константин ходил за перевал.

Пусть имя этих гор, известное географам, не прозвучит (на всякий случай не назовём и настоящее Имя). Там не нужны «неправильные» люди.

Константин не удержался и падал, ударяясь о склон. Его поймали, он выжил. Колдуны рода орлов — очень могущественные колдуны: кости юноши срослись невероятно быстро, боли и жара почти не было.

Язык орлов запоминался мгновенно. Константин решил: и здесь не обошлось без их ворожбы.

«Зачем вы меня поймали?» — спрашивал спасённый.

«Ты не камень, тебя легко ловить», — отвечали они, улыбаясь. Видимо, это была некая шутка, понятная только им.

Непостижимый народ. «Сегодня на севере мальчик лепит снежок, а завтра на юге гремит война», — пословица. Орлы верят, что каждое наше движение рождает цепь событий, просто невозможную, по нашему разумению.

Мы создаём некий коридор вероятностей для окружающих — это очевидно. Но «как наше слово отзовётся» на другом краю света?…

Известные спасителям Константина тайны жизни и смерти — вот что истинно завладело его вниманием. А орлы знали о них больше, чем кто-либо другой на нашей планете.

Тот перевал стал Константину воротами в мир магии. Он вернулся домой, но ненадолго: его ждал поиск. И Константин нашёл волшебников Европы, хотя, как оказалось, найти их труднее всего. «Слишком узок их круг». Повезло.

Юноша учился, стажировался, и вот теперь…

Константин заворочался, скидывая с себя шкуру, которой его укрыла Жива. Сома подействовала. Мысли ускорились. Копейщик встал с пола. Довольно бодро. Для трупа.

Колдуньи в покоях не было. Константин не стал её ждать, отправился к Аневрину.

Хранитель по-прежнему шаркал ногами, запинаясь о ковры и пороги, но двигался быстрее и увереннее. Перед входом в апартаменты Мастера Константин мысленно заглянул за дверь. Седой филид стоял у окна в пол-оборота к копейщику. Через мгновение Константин услышал голос Аневрина:

— Входи, хранитель, раз пожаловал.

Двери открылись, и Константин переступил через порог.

Мастер Ордена, высокий сухой старик в серой хламиде, сшитой из грубого сукна, несколько секунд всматривался в лицо копейщика.

— Боги мои! — хрипло пробасил он. — Рассказывай.

— А может, лучше ты? — проговорил Константин. — Думаешь, добился своего?

Филид ничего не ответил. Он видел молодого (сорок лет — разве это возраст?) копейщика насквозь.

— Садись, — приказал Аневрин, и хранитель опустился на скользнувший к нему стул. — Да, теперь нас уничтожат.

Мастер тоже сел.

Из туманной заоконной дымки в комнату впорхнул Рарожек и снова вылетел, чем-то недовольный.

— Нас уже уничтожили, Костя, — продолжил Аневрин. — Передай ты мне Копьё семь-десять лет назад, мы бы упредили! Я бы, скорее всего, погиб, но я и пожил, Костя… Теперь ты…

— Все там будем, Аневрин, — ответил хранитель. — Складно ты убиваешься, чувствуется, что начинал в бардах. Сам меня достал или жене велел?

Старик вскинул брови, пронзил копейщика гневным взором и метнул в него сгусток силы, взмахнув правой рукой. Обычно такая атака сметала здорового воина с ног, но шар в сумке Константина поглотил эту вспышку энергии.

— И то верно, чего зря оружием бряцать… — филид быстро успокоился. — Ты глупец… Не понимаешь… Не в том мы положении, чтобы друг друга загрызть. Когда Орден лидировал, нас погубили именно внутренние интриги. Ну, почему ты подозреваешь меня?

— Защитная магия никем не нарушалась, чужаков не было, — сказал Константин. — Ты, старый некромант, вполне способен меня зазомбировать. И могилку неглубокую приготовил, и закапывать, как следует, не стал…

— Впрочем, женщины тоже не смогли бы… — Аневрин погладил бороду.

Насколько Константин знал старика, тот явно был в смятении.

— Лу-Гару… Ты пришёл ко мне, хотя первая, кого должен заподозрить, спит в твоей постели!

— С чего ты взял, что я с ней не поговорил?

— Я изучил тебя, мой мальчик. В таком виде ты будешь от неё прятаться до самого последнего часа. Судя по всему, тебе осталось не так уж много. Где твой «ангел»?

Константин всегда восхищался умением Мастера свернуть с главной тропы беседы.

— Я не твой мальчик, хотя ты и прав: боюсь показаться Лу. Я люблю её, Аневрин. Ты когда-нибудь любил?… А уйду я скоро, потерпи, меньше суток…

— Зря ты так, — вздохнул филид. — Ты мне дорог, как были дороги десятки похожих парней. Да, зажился я. Любил, Костя, ещё как любил. И в Орден попал из-за любви. Только её не спасти было. Ты свою спас. Хотя… Я не знаю, был бы я рад такому спасению на месте твоей женщины.

Странное дело: приговорённый к смерти копейщик почти жалел волшебника. И как верно старый лис подметил о Лу! Вдруг её страх перед внутренним зверем породил ненависть к нему, к Константину? А с ним и ко всему Ордену. Нет, в это хранитель отказывался верить.