В самом сердце Трансильвании стоит мрачный замок, прячущийся в угрюмых горах. Тревожная гроза и пронизывающий ветер, долгая ночь и леденящий душу крик. Замшелые стены, ров, заполненный грязной водой, высокие тёмные башни…
27 мин, 34 сек 14901
— Ты меня смутил. В любом случае, с Копьём надо расстаться, причём добровольно. Кто-то из вас спрятал моего «маленького добряка». Но Семаргл его найдёт. Хочешь, помоги.
Старик протянул руку, и в неё прилетел посох, стоявший в углу. Аневрин закрыл глаза, что-то шепча себе под нос. От посоха растеклось изумрудное сияние. Мастер искал следы, уводящие от замка. Чужих магов здесь действительно не было. Ведь для того, чтобы зомбировать, не обязательно пересекать рубежи замка. Вот приготовить могилу…
— Кто-то из нас, — заключил Аневрин. — Теперь твоя душа.
Он вызвал на экран своего внутреннего взора образ копейщика и начал мысленный поиск.
— В замке! — удивлённо констатировал Мастер. — Причём не где-нибудь, а…
В зал ворвались Жива и полуобнажённая Лу.
— Чёртова мышь! — кричала Жива. — Ты убила его!…
Жена Аневрина продолжала что-то кричать, вероятно, ссора началась давно. А Лу остановилась на пороге, увидев Константина. Она долго глядела на него, не слушая Живу, но когда та толкнула её в плечо, словно проснулась.
— Ведьма, — процедила Лу и стала меняться.
Жива стояла, поражённая. Отчего-то она забыла о защите.
Теперь Лу больше походила на летучую мышь, чем на человека: тёмный мех, заострённые уши, перепончатые крылья, развернувшиеся за спиной. Лу схватила когтистыми лапами Живу за талию и швырнула ведунью вглубь зала. Затем с шипением прыгнула к ней и принялась душить.
Аневрин первым сбросил оцепенение. Он нанёс магический удар Лу. Константин чудом успел мобилизовать все силы и устремить их на защиту своей женщины. Слишком слаб…
Щит был пробит, и девушка-зверь, как пушинка, слетела с Живы.
Константин упал на колени, теряя сознание.
Пелена душистого курения, тьма жилища, построенного из жердей, покрытых войлоком. Костёр в центре, возносящий через дымовое отверстие тепло к небу. Константин боролся со сном.
Эчи пел бесконечную горловую песню. Сначала Константин морщился от утробных звуков, которые исторгал из себя Эчи, позвякивая бубенцами и тряся невзрачной коричневой погремушкой. Она издавала вкрадчивое шипение, словно внутри неё болтались несколько змей. Затем Константин втянулся, почувствовал смысл, влился в нутряное «о-о-о-й-о-о-о-й-е-е-ей»… Константину чудились поля и горы, он смотрел на них сверху. Эчи оборвал ритм, отложив погремушку в сторону. Теперь шаман мерно качал руками, не прекращая песни.
Константин стал орлом. Орлом, летящим к Концу времён. Взгляд выхватывал мельчайшие детали. В какой-то момент нижняя сверхподробная картина собралась в нечто единое, и Константин-орёл осознал: лететь к Концу времён можно вечно, ведь это путешествие по кольцу.
Открытие слегка испугало и чуть-чуть разочаровало Константина. Он лёг на правое крыло, изменяя направление полёта. Стало ясно: Константин-орёл на том же пути. Куда ни подайся — всё одно…
Сложить крылья, упасть, отказавшись от бесконечной погони за собственным хвостом! У самой земли Константин опомнился и вышел из пике. «Не решение!»
Он снова набрал высоту и восхищённо принял в себя прекрасную картину, лежащую под ним.
Эчи растворял рассудок Константина, развеивал его «я», отнимал желания, ощущения, мысли. Не осталось альпиниста, студента, человека. Был орёл. Вечный орёл.
Утром Константин проснулся, плача об утерянных крыльях и драгоценных горах и долине, над которыми можно лететь бесконечно…
Копейщик застонал, разлепляя веки. Аневрин задумчиво бормотал, сидя на стуле и «поигрывая» изумрудным сгустком энергии, вращающимся над узкими ладонями. Константин попробовал приподняться. Ватные руки не хотели напрягаться, скользили по паркету. Со второй попытки хранитель подобрался и смог встать на четвереньки. Голова кружилась, заставляя дощечки бегать перед глазами, сбивать Константина с толку. Впрочем, через минуту пляска унялась.
Хранитель осмотрелся. Жива, распластанная возле него, вот-вот должна была прийти в себя. Лу лежала бесформенной мохнатой грудой. Копейщик подполз к ней, убедился — не мертва, зашептал заклинание трансформации. Он сбивался, начинал опять, путался, но дочитал формулу обращения, и к Лу вернулся человеческий облик.
Аневрин подошёл к Константину:
— Хранитель, иди в свою комнату и спасай Копьё. Они близко.
— Кто «они»? — просипел Константин.
— Те, кто явятся за Копьём. Я постараюсь их остановить. Костя, это мой последний бой. Постарайся укрыть артефакт. Передай его в хорошие руки. В невинные. Прощай.
— А Лу? — хранитель не мог уйти без девушки-оборотня.
Аневрин раздражённо поглядел в лицо Константина. Затем направил посох на тело Лу. Оно оторвалось от пола и зависло на высоте в треть человеческого роста.
Копейщик вышел из покоев Мастера Ордена. Вслед за ним по воздуху плыла Лу. Старый маг склонился над женой, возлагая руку на её лоб.
— Вставай, Жива. Пора, старушка, — он скорбно улыбнулся, наблюдая за пробуждением супруги.
Раздался тревожный вой: комната защиты засекла нарушителя магических границ.
Старик протянул руку, и в неё прилетел посох, стоявший в углу. Аневрин закрыл глаза, что-то шепча себе под нос. От посоха растеклось изумрудное сияние. Мастер искал следы, уводящие от замка. Чужих магов здесь действительно не было. Ведь для того, чтобы зомбировать, не обязательно пересекать рубежи замка. Вот приготовить могилу…
— Кто-то из нас, — заключил Аневрин. — Теперь твоя душа.
Он вызвал на экран своего внутреннего взора образ копейщика и начал мысленный поиск.
— В замке! — удивлённо констатировал Мастер. — Причём не где-нибудь, а…
В зал ворвались Жива и полуобнажённая Лу.
— Чёртова мышь! — кричала Жива. — Ты убила его!…
Жена Аневрина продолжала что-то кричать, вероятно, ссора началась давно. А Лу остановилась на пороге, увидев Константина. Она долго глядела на него, не слушая Живу, но когда та толкнула её в плечо, словно проснулась.
— Ведьма, — процедила Лу и стала меняться.
Жива стояла, поражённая. Отчего-то она забыла о защите.
Теперь Лу больше походила на летучую мышь, чем на человека: тёмный мех, заострённые уши, перепончатые крылья, развернувшиеся за спиной. Лу схватила когтистыми лапами Живу за талию и швырнула ведунью вглубь зала. Затем с шипением прыгнула к ней и принялась душить.
Аневрин первым сбросил оцепенение. Он нанёс магический удар Лу. Константин чудом успел мобилизовать все силы и устремить их на защиту своей женщины. Слишком слаб…
Щит был пробит, и девушка-зверь, как пушинка, слетела с Живы.
Константин упал на колени, теряя сознание.
Пелена душистого курения, тьма жилища, построенного из жердей, покрытых войлоком. Костёр в центре, возносящий через дымовое отверстие тепло к небу. Константин боролся со сном.
Эчи пел бесконечную горловую песню. Сначала Константин морщился от утробных звуков, которые исторгал из себя Эчи, позвякивая бубенцами и тряся невзрачной коричневой погремушкой. Она издавала вкрадчивое шипение, словно внутри неё болтались несколько змей. Затем Константин втянулся, почувствовал смысл, влился в нутряное «о-о-о-й-о-о-о-й-е-е-ей»… Константину чудились поля и горы, он смотрел на них сверху. Эчи оборвал ритм, отложив погремушку в сторону. Теперь шаман мерно качал руками, не прекращая песни.
Константин стал орлом. Орлом, летящим к Концу времён. Взгляд выхватывал мельчайшие детали. В какой-то момент нижняя сверхподробная картина собралась в нечто единое, и Константин-орёл осознал: лететь к Концу времён можно вечно, ведь это путешествие по кольцу.
Открытие слегка испугало и чуть-чуть разочаровало Константина. Он лёг на правое крыло, изменяя направление полёта. Стало ясно: Константин-орёл на том же пути. Куда ни подайся — всё одно…
Сложить крылья, упасть, отказавшись от бесконечной погони за собственным хвостом! У самой земли Константин опомнился и вышел из пике. «Не решение!»
Он снова набрал высоту и восхищённо принял в себя прекрасную картину, лежащую под ним.
Эчи растворял рассудок Константина, развеивал его «я», отнимал желания, ощущения, мысли. Не осталось альпиниста, студента, человека. Был орёл. Вечный орёл.
Утром Константин проснулся, плача об утерянных крыльях и драгоценных горах и долине, над которыми можно лететь бесконечно…
Копейщик застонал, разлепляя веки. Аневрин задумчиво бормотал, сидя на стуле и «поигрывая» изумрудным сгустком энергии, вращающимся над узкими ладонями. Константин попробовал приподняться. Ватные руки не хотели напрягаться, скользили по паркету. Со второй попытки хранитель подобрался и смог встать на четвереньки. Голова кружилась, заставляя дощечки бегать перед глазами, сбивать Константина с толку. Впрочем, через минуту пляска унялась.
Хранитель осмотрелся. Жива, распластанная возле него, вот-вот должна была прийти в себя. Лу лежала бесформенной мохнатой грудой. Копейщик подполз к ней, убедился — не мертва, зашептал заклинание трансформации. Он сбивался, начинал опять, путался, но дочитал формулу обращения, и к Лу вернулся человеческий облик.
Аневрин подошёл к Константину:
— Хранитель, иди в свою комнату и спасай Копьё. Они близко.
— Кто «они»? — просипел Константин.
— Те, кто явятся за Копьём. Я постараюсь их остановить. Костя, это мой последний бой. Постарайся укрыть артефакт. Передай его в хорошие руки. В невинные. Прощай.
— А Лу? — хранитель не мог уйти без девушки-оборотня.
Аневрин раздражённо поглядел в лицо Константина. Затем направил посох на тело Лу. Оно оторвалось от пола и зависло на высоте в треть человеческого роста.
Копейщик вышел из покоев Мастера Ордена. Вслед за ним по воздуху плыла Лу. Старый маг склонился над женой, возлагая руку на её лоб.
— Вставай, Жива. Пора, старушка, — он скорбно улыбнулся, наблюдая за пробуждением супруги.
Раздался тревожный вой: комната защиты засекла нарушителя магических границ.
Страница 7 из 8
