Иосиф Обручник, в христианских представлениях юридический супруг Марии и хранитель её девственности, юридический отец, кормилец и воспитатель Иисуса Христа в его детские и отроческие годы…
3 мин, 38 сек 5396
Евангельское повествование сообщает, что он был прямым потомком династии Давида(Матф. 1, 1-16, Лук. 3, 23-38), однако вёл жизнь простого ремесленника (Матф. 13, 55, греч. может означать и «плотник», и «столяр», и «каменщик») и был беден (это вытекает из того, что, согласно Лук. 2, 24, Мария принесла в жертву за очищение после родов двух голубок, что было разрешено беднякам, ср. Лев. 12, 7— 8). Будучи связан родовой традицией с Вифлеемом в Иудее (Лук. 2, 4), он проживал, однако, в галилейском городке Назарете (Матф. 2, 23, Лук. 2, 4, 2, 39, 2, 51).
Образ его поведения характеризуется словом «праведник»(Матф. 1, 19, как передача евр. zaddiq). Из соединения традиционалистского семейного аристократизма, трудовой бедности и кроткой праведности слагается облик Иосифа. По раннехристианскому преданию (зафиксированному в апокрифе«Книга о рождестве Марии», возникшему ок. 200, по-видимому, в Египте, и получившему впоследствии название «Первоевангелие Иакова Младшего»), Иосиф был избран священниками иерусалимского храма для того, чтобы хранить посвящённую богу девственность Марии, когда по достижении совершеннолетия (12 лет) её дальнейшая жизнь девственницы в храме стала невозможной по ритуальным причинам. Избрание Иосифа среди других претендентов совершается по чудесному знамению (голубица, вылетающая из посоха, ср. ветхозаветный мотив расцветшего жезла Аарона, Чис. 17, 8). Сам по себе момент обручения как таковой лишь на католическом западе составил особую тему для мистической литературы, культа (напр., местное почитание обручального кольца Марии в Перудже) и живописи (Рафаэль и др… Это связано с тонким различием в интерпретации брака Марии и Иосифа в православной и католической традициях. Обе исходят из безусловной полноты физической и духовной девственности Марии до и после рождения Иисуса, первая делает из этой предпосылки вывод, что имела место лишь условная видимость брака, назначенная укрыть от людей (и, возможно, бесов) тайну девственного зачатия, и за пределами этого назначения едва ли имеющая какой-либо смысл, так что Мария постоянно именуется у православных авторов «неискусобрачной» (греч.«не испытавшая брака»), вторая, напротив, настаивает на том, что брак Марии и Иосифа, будучи абсолютно свободен от всякого плотского элемента, является мистической реальностью особого порядка, как брак не «во едину плоть», но «во единый дух и во едину веру»(как писал в нач. 12 в. схоласт Руперт из Дейца), так что Иосиф — действительно супруг девы Марии и в своём отношении к Христу причастен отцовству«отца небесного» как его земной«образ».
К моменту обручения обычно в соответствии с апокрифической традицией Иосиф представляли себе вдовцом очень преклонного возраста, отцом нескольких детей [упоминаемых в евангельском повествовании «братьев Иисуса»(Матф. 13, 55, Мк. 6, 3), которых, впрочем, иногда отождествляют с детьми Клеопы (Ио. 19, 25)], избранным для пребывания подле Марии отчасти и за свою почтенно-безгрешную старость (эти представления широко повлияли на иконографию). Но в католической мистике к 15 в. (особенно круг французского религиозного мыслителя Ж. Герсона) возрождается намеченное у некоторых латинских отцов церкви представление о Иосифе как девственнике, и тогда ничто не мешало изображать его молодым (как у Рафаэля«Обручение Марии»). В евангельском повествовании рассказывается, что когда Иосиф узнал о беременности Марии, он был смущён, но по своей «праведности» намеревался расстаться с ней тихо, без огласки (Матф. 1, 18-19).
Образ его поведения характеризуется словом «праведник»(Матф. 1, 19, как передача евр. zaddiq). Из соединения традиционалистского семейного аристократизма, трудовой бедности и кроткой праведности слагается облик Иосифа. По раннехристианскому преданию (зафиксированному в апокрифе«Книга о рождестве Марии», возникшему ок. 200, по-видимому, в Египте, и получившему впоследствии название «Первоевангелие Иакова Младшего»), Иосиф был избран священниками иерусалимского храма для того, чтобы хранить посвящённую богу девственность Марии, когда по достижении совершеннолетия (12 лет) её дальнейшая жизнь девственницы в храме стала невозможной по ритуальным причинам. Избрание Иосифа среди других претендентов совершается по чудесному знамению (голубица, вылетающая из посоха, ср. ветхозаветный мотив расцветшего жезла Аарона, Чис. 17, 8). Сам по себе момент обручения как таковой лишь на католическом западе составил особую тему для мистической литературы, культа (напр., местное почитание обручального кольца Марии в Перудже) и живописи (Рафаэль и др… Это связано с тонким различием в интерпретации брака Марии и Иосифа в православной и католической традициях. Обе исходят из безусловной полноты физической и духовной девственности Марии до и после рождения Иисуса, первая делает из этой предпосылки вывод, что имела место лишь условная видимость брака, назначенная укрыть от людей (и, возможно, бесов) тайну девственного зачатия, и за пределами этого назначения едва ли имеющая какой-либо смысл, так что Мария постоянно именуется у православных авторов «неискусобрачной» (греч.«не испытавшая брака»), вторая, напротив, настаивает на том, что брак Марии и Иосифа, будучи абсолютно свободен от всякого плотского элемента, является мистической реальностью особого порядка, как брак не «во едину плоть», но «во единый дух и во едину веру»(как писал в нач. 12 в. схоласт Руперт из Дейца), так что Иосиф — действительно супруг девы Марии и в своём отношении к Христу причастен отцовству«отца небесного» как его земной«образ».
К моменту обручения обычно в соответствии с апокрифической традицией Иосиф представляли себе вдовцом очень преклонного возраста, отцом нескольких детей [упоминаемых в евангельском повествовании «братьев Иисуса»(Матф. 13, 55, Мк. 6, 3), которых, впрочем, иногда отождествляют с детьми Клеопы (Ио. 19, 25)], избранным для пребывания подле Марии отчасти и за свою почтенно-безгрешную старость (эти представления широко повлияли на иконографию). Но в католической мистике к 15 в. (особенно круг французского религиозного мыслителя Ж. Герсона) возрождается намеченное у некоторых латинских отцов церкви представление о Иосифе как девственнике, и тогда ничто не мешало изображать его молодым (как у Рафаэля«Обручение Марии»). В евангельском повествовании рассказывается, что когда Иосиф узнал о беременности Марии, он был смущён, но по своей «праведности» намеревался расстаться с ней тихо, без огласки (Матф. 1, 18-19).
Страница 1 из 2
