Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
298 мин, 7 сек 19182
Все устроилось еще до меня — лилипуты кормили Дика, не давая ему помереть, и кормились сами, разнообразя питание. Бедолага Дик не чувствовал ног — он просто смотрел, как они с каждым днем становятся короче. Он не мог дотянуться до лилипутов — маленькие прохвосты были осторожны. Даже пойманную рыбешку, они оставляли в таком месте, что Дик с трудом, кончиками пальцев нащупывал скользкую чешую, медленно дюйм за дюймом подтягивая пищу.
Не знаю, насколько им хватило Дика, если бы к тому времени на острове не появился я.
Мое появление оказалось весьма некстати. Как для лилипутов так и для бедолаги Дика. Проклятые твари попрятались в норах, и мне так и не удалось выманить наружу хотя бы одного лилипута. Мы остались вдвоем — я и Дик. На этом островке была одна пещера, в которой не нашлось места для двоих, и больше ничего, если не считать лилипутов, что прятались по норам, словно полевые мыши.
Вот такая история, мистер Джо, сэр…
Бен приподнялся было из-за стола, собираясь уходить, но старик удержал его.
— А что было потом? — Хрипло спросил он, страстно желая продолжения.
Бродяга хмыкнул, и протянул кулак.
— Вы были добры ко мне, сэр. И кто знает, доведется ли мне еще рассказывать эту историю. Все закончилось вполне счастливо для меня, и не совсем хорошо для Дика.
Как я уже говорил, маленькие дьяволы прятались под землей. До сих пор помню боль от зубов, когда я пытался расковырять пальцем одну из нор.
Корабль приплыл через неделю. Бедняга Дик, не дожил до этого счастливого мгновения, и боюсь, в этом была часть моей вины.
Знаете, я верю, что у каждого человека своя судьба. В конце концов, я оказался здесь, Дик же, остался на острове. Боюсь, это звучит смешно, но видать у Дика на роду написано быть съеденным.
Бродяга рассмеялся, и старик застыл, не в силах отвести взгляд. Смех бродяги был пропитан смертью. Чужой смертью.
— Да, мистер. Мне пришлось закончить то, что начали эти милые создания. Всю неделю я ел Дика так же, как до меня ели другие. Вот только старина Дик уже не страдал — мне пришлось свернуть ему шею, иначе это было бы не по христиански, не так ли? Он так ничего и не понял — радость от нашей встречи оказалась быстротечной. И знаете что еще…
Бродяга приблизил лицо, и лукаво подмигнул.
— Мне в жизни не доводилось, есть ничего вкуснее…
Старик откинулся на скамье. Услышанное осело в памяти шумом кружек и запахом табака. И того, что рассказал бродяга, оказалось достаточным.
— И еще… — Бродяга разжал руку. На стол выкатился маленький камушек, размером с ноготь. — Старина Дик, все же сумел дотянуться руками до одного из них. Он оказался куда лучшим охотником чем я.
Старик взял камушек. Он поднес его к лицу, и поднял взгляд на бродягу. Бен пожал плечами.
— Это будет подтверждением тому, что моя история правдива от начала и до конца.
Старик обмер. У него на ладони лежал не камешек — маленькая косточка. Крохотный череп с глазницами, прям как настоящий.
— Лилипуты… — прошептал он, и осторожно спрятал косточку в карман.
— Точно, сэр. Маленькие дьяволы… — отозвался бродяга, вставая из-за стола.
Старик следил, как исчезает в табачном дыму фигура рассказчика. Он услышал историю, вот только она оказалась не совсем такой, как хотелось бы.
Он не слышал ничего подобного раньше — было что-то притягательное в маленьком народце, живущем в скалах на затерянном в океане островке. Быть может из этой истории и будет толк, кто знает…
Старик сделал жест рукой, и из дыма вынырнул знакомый ему верзила.
— Мистер Джонатан, сэр… — угодливо забормотал тот. — Карета поджидает снаружи.
Джонатан не ответил. Он задумчиво брел за верзилой, переваривая услышанное, даже не подозревая, что вскоре племя коротышек принесет ему славу.
Славянск, июнь 2008
Колодец
Мозолистый кулак с силой ударил по куску фанеры, заменяющему стол, так, что покачнулись пустые, граненые стаканы.
— Дело верное Семеныч! Место глухое, людей нет — никто и не заметит. Как стемнеет, мы его и сковырнем!
— А не поймают? — с опаской спросил Семеныч — Все-таки дело подсудное.
— Не поймают — ответил собутыльник, задумчиво разливая остатки водки по стаканам — главное лом захватить, или пруток подлиннее. Я подсчитал — на пару пузырей должно хватить!
Семеныч сумрачно посмотрел, как товарищ наполняет стаканы, и почесал переносицу.
— А приходовать как будем? Не возьмут ведь.
— Не ссы! Разобьем на части кувалдой, вроде как такой и был. Мол, валялся в огороде, да все руки не доходили сдать.
— И то, правда, ну давай!
Семеныч с шумом выдохнул и выпил залпом, довольно крякнул и потянулся за закуской. Хрустя соленым огурцом, он смотрел как его приятель, запрокинув голову, медленно, словно напиток, тянет из стакана водку…
Не знаю, насколько им хватило Дика, если бы к тому времени на острове не появился я.
Мое появление оказалось весьма некстати. Как для лилипутов так и для бедолаги Дика. Проклятые твари попрятались в норах, и мне так и не удалось выманить наружу хотя бы одного лилипута. Мы остались вдвоем — я и Дик. На этом островке была одна пещера, в которой не нашлось места для двоих, и больше ничего, если не считать лилипутов, что прятались по норам, словно полевые мыши.
Вот такая история, мистер Джо, сэр…
Бен приподнялся было из-за стола, собираясь уходить, но старик удержал его.
— А что было потом? — Хрипло спросил он, страстно желая продолжения.
Бродяга хмыкнул, и протянул кулак.
— Вы были добры ко мне, сэр. И кто знает, доведется ли мне еще рассказывать эту историю. Все закончилось вполне счастливо для меня, и не совсем хорошо для Дика.
Как я уже говорил, маленькие дьяволы прятались под землей. До сих пор помню боль от зубов, когда я пытался расковырять пальцем одну из нор.
Корабль приплыл через неделю. Бедняга Дик, не дожил до этого счастливого мгновения, и боюсь, в этом была часть моей вины.
Знаете, я верю, что у каждого человека своя судьба. В конце концов, я оказался здесь, Дик же, остался на острове. Боюсь, это звучит смешно, но видать у Дика на роду написано быть съеденным.
Бродяга рассмеялся, и старик застыл, не в силах отвести взгляд. Смех бродяги был пропитан смертью. Чужой смертью.
— Да, мистер. Мне пришлось закончить то, что начали эти милые создания. Всю неделю я ел Дика так же, как до меня ели другие. Вот только старина Дик уже не страдал — мне пришлось свернуть ему шею, иначе это было бы не по христиански, не так ли? Он так ничего и не понял — радость от нашей встречи оказалась быстротечной. И знаете что еще…
Бродяга приблизил лицо, и лукаво подмигнул.
— Мне в жизни не доводилось, есть ничего вкуснее…
Старик откинулся на скамье. Услышанное осело в памяти шумом кружек и запахом табака. И того, что рассказал бродяга, оказалось достаточным.
— И еще… — Бродяга разжал руку. На стол выкатился маленький камушек, размером с ноготь. — Старина Дик, все же сумел дотянуться руками до одного из них. Он оказался куда лучшим охотником чем я.
Старик взял камушек. Он поднес его к лицу, и поднял взгляд на бродягу. Бен пожал плечами.
— Это будет подтверждением тому, что моя история правдива от начала и до конца.
Старик обмер. У него на ладони лежал не камешек — маленькая косточка. Крохотный череп с глазницами, прям как настоящий.
— Лилипуты… — прошептал он, и осторожно спрятал косточку в карман.
— Точно, сэр. Маленькие дьяволы… — отозвался бродяга, вставая из-за стола.
Старик следил, как исчезает в табачном дыму фигура рассказчика. Он услышал историю, вот только она оказалась не совсем такой, как хотелось бы.
Он не слышал ничего подобного раньше — было что-то притягательное в маленьком народце, живущем в скалах на затерянном в океане островке. Быть может из этой истории и будет толк, кто знает…
Старик сделал жест рукой, и из дыма вынырнул знакомый ему верзила.
— Мистер Джонатан, сэр… — угодливо забормотал тот. — Карета поджидает снаружи.
Джонатан не ответил. Он задумчиво брел за верзилой, переваривая услышанное, даже не подозревая, что вскоре племя коротышек принесет ему славу.
Славянск, июнь 2008
Колодец
Мозолистый кулак с силой ударил по куску фанеры, заменяющему стол, так, что покачнулись пустые, граненые стаканы.
— Дело верное Семеныч! Место глухое, людей нет — никто и не заметит. Как стемнеет, мы его и сковырнем!
— А не поймают? — с опаской спросил Семеныч — Все-таки дело подсудное.
— Не поймают — ответил собутыльник, задумчиво разливая остатки водки по стаканам — главное лом захватить, или пруток подлиннее. Я подсчитал — на пару пузырей должно хватить!
Семеныч сумрачно посмотрел, как товарищ наполняет стаканы, и почесал переносицу.
— А приходовать как будем? Не возьмут ведь.
— Не ссы! Разобьем на части кувалдой, вроде как такой и был. Мол, валялся в огороде, да все руки не доходили сдать.
— И то, правда, ну давай!
Семеныч с шумом выдохнул и выпил залпом, довольно крякнул и потянулся за закуской. Хрустя соленым огурцом, он смотрел как его приятель, запрокинув голову, медленно, словно напиток, тянет из стакана водку…
Страница 12 из 86
