Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
298 мин, 7 сек 19226
Висеть в пространстве, вечность или может быть еще дольше, не решаясь прикоснуться, увидеть скрытые, засвеченные, проклятые кадры. Которые ты завесила белесой пленкой, пытаясь отринуть, отвергнуть.
Навсегда.
(Смотри Анна, и не говори, что не видела… )
Она вздрогнула, услышав знакомый голос, который возник, появился из ниоткуда, приглашая встряхнуть, перевернуть мир. Открыть себя, открыть свое я.
(Найди себя Анна, излечись… Мы пройдем с тобой воротами рая, вернемся на землю, заскочим в ад, и будем путешествовать между звезд, оставляя позади галактики, разбивая созвездия… )
— Хей-хо, Анна, проснись детка, пора раскрыть свои глупые, наивные глаза, и увидеть, наконец, свою суть…
(Давай же, детка, не заставляй меня терять терпение… )
Темный полумрак в ночном коридоре. Ожидание вечности. Тонкий всплеск на грани возможного. И первый поворот в сторону, в глубину. В запредел.
(Ты ведь хочешь окунуться в пучину сладостного страдания, Анна, или нет?)
Петь песню отчаяния, песню боли и страха.
Раствориться во всепоглощающем пламени ужаса.
Звонкого.
Бьющего через край…
Зовущего за собой…
Забирающего разум, не сразу — маленькими частичками, отрывая от живой плоти несуществующие надежды…
Не сомневайся, Анна. Это все для тебя.
Только для тебя.
Навсегда.
— Нет!
(Давай детка, давай… )
— Нееееет!!!
(Кричи, Анна, кричи… )
Это не твой мир. Сдесь и сейчас…
Не твой мир.
Не твой!!!
Давай Анна, не сомневайся, пришло время окунуться в прошлое…
Здесь и сейчас.
Без страха и боли…
Без смятения распростертых объятий ночи…
Без укоризненного молчания темноты, рождающей свет…
Все для тебя, детка…
Здесь и сейчас. Не жди Анна, не жди…
(Хей-хо, Анна, прикоснись к своему прошлому, и, возможно найдешь ответы, на вопросы, которые никогда не задавала, и на которые никогда не хотела знать ответ.)
Неправильные ответы, на неправильные вопросы в твоем больном, перевернувшемся мире. Таком же больном, как и ты.
Сладкие мгновения. Пугающие ощущения…
Прикосновения прошлого…
Здесь и сейчас. Смотри Анна, смотри — и не говори, что не видела. Слушай — и не говори, что не слышала…
Сосчитай до девятнадцати и назад. Начни снова, и сбейся со счета.
Хей-хо, Анна!
Пора…
Анна встрепенулась, переполняясь спокойствием. Она осмотрелась, вбирая, просматривая полупрозрачную поверхность. Вот четкие кадры, чередуются черным и белым, уходя вдаль маленькими слайдами сладких (и не очень) мгновений.
Несколько кадров покрыла белесая пленка. Анна попыталась рассмотреть, что же на них изображено…
Под ее прикосновениями пленка неохотно подалась, вспучилась, словно неведомый злодей поднес спичку, в напрасной попытке сжечь ее судьбу. Мутная поверхность пошла трещинами, осыпаясь мерзкими хлопьями, открывая истину, возвращая в далекое, забытое детство…
(Иди сюда, непослушная девчонка… )
— Не надо, папочка, пожалуйста, я больше не буду…
(Ты грязная, грязная, грязная дрянь… )
— Пожалуйста не надо, папочка, не надо…
(Ты была непослушной девчонкой, и я накажу тебя. Ох как я тебя накажу… )
— Не надо, мне больно. Папа, папочка…
Рождение боли. Крик души, в темноте ушедших дней.
Не бойся Анна, это все для тебя…
Пьяные дрожащие руки, сжимающие окаменевшее, застывшее детское тельце. Похотливое сопение, переходящее в омерзительно плавные, затем все более резкие, животные движения.
(Ко всем грязнулям приходит Бо… )
— И я накажу тебя, маленькая, грязная шлюха…
Многие дни уходят вдаль, оставаясь мелкими брызгами, в твоей памяти.
Сотри ненужную грязь, отряхни прах прошедших мелочей…
Стань чистой…
Войди в свет, отринув тьму.
Войди во тьму, покинув свет.
Взвесь свою душу и найди ее легкой.
Познай жизнь и найди ее суетой сует…
Закончи свой путь, Анна, приди ко мне…
На этот раз все будет так, как должно быть.
Не больше, но и не меньше. Растворись последним вздохом, пройдя отражениями тьмы, в ярких лучах света.
Чеззет…
13.
Сладкая дрема сменилась легким ветерком. Анна открыла глаза, и очутилась в такой знакомой ей комнате. Зеркало манило своей пустотой, звало к себе.
Она подошла к нему, рассматривая изображение — невысокий, сутулый доктор, в белом халате, с пятнами кетчупа, или чего-то похожего.
Благообразная борода. Пенсне. Усталый взгляд…
(И я говорю тебе спасибо, ага… )
Анна протянула руку. Новое отражение повторило, пусть с небольшой задержкой, ее движение. Она подошла к зеркалу, прижавшись головой к ледяной поверхности, прижавшись к доктору Бо.
(Идем со мной, Анна… )
Доктор протянул руку, заставляя Анну, протянуть свою…
(Мы же всего лишь изображения в гребаном зеркале, Анна. Все так… )
Анна сжала небольшую, узкую ладонь Бо, и шагнула в зазеркалье, заставив колыхнуться, пойти волнами, ледовое зеркало.
Легкая прохлада коснулась ее тела, когда она проходила в новый мир. Мир без страха. Мир, в котором не будет боли…
(Ну, разве, что, совсем немножко… )
Они шли вдоль сверкающего чистотой коридора, вслушиваясь в крики и стоны, за закрытыми дверями.
(Это не твой мир Анна, не бойся… )
Навсегда.
(Смотри Анна, и не говори, что не видела… )
Она вздрогнула, услышав знакомый голос, который возник, появился из ниоткуда, приглашая встряхнуть, перевернуть мир. Открыть себя, открыть свое я.
(Найди себя Анна, излечись… Мы пройдем с тобой воротами рая, вернемся на землю, заскочим в ад, и будем путешествовать между звезд, оставляя позади галактики, разбивая созвездия… )
— Хей-хо, Анна, проснись детка, пора раскрыть свои глупые, наивные глаза, и увидеть, наконец, свою суть…
(Давай же, детка, не заставляй меня терять терпение… )
Темный полумрак в ночном коридоре. Ожидание вечности. Тонкий всплеск на грани возможного. И первый поворот в сторону, в глубину. В запредел.
(Ты ведь хочешь окунуться в пучину сладостного страдания, Анна, или нет?)
Петь песню отчаяния, песню боли и страха.
Раствориться во всепоглощающем пламени ужаса.
Звонкого.
Бьющего через край…
Зовущего за собой…
Забирающего разум, не сразу — маленькими частичками, отрывая от живой плоти несуществующие надежды…
Не сомневайся, Анна. Это все для тебя.
Только для тебя.
Навсегда.
— Нет!
(Давай детка, давай… )
— Нееееет!!!
(Кричи, Анна, кричи… )
Это не твой мир. Сдесь и сейчас…
Не твой мир.
Не твой!!!
Давай Анна, не сомневайся, пришло время окунуться в прошлое…
Здесь и сейчас.
Без страха и боли…
Без смятения распростертых объятий ночи…
Без укоризненного молчания темноты, рождающей свет…
Все для тебя, детка…
Здесь и сейчас. Не жди Анна, не жди…
(Хей-хо, Анна, прикоснись к своему прошлому, и, возможно найдешь ответы, на вопросы, которые никогда не задавала, и на которые никогда не хотела знать ответ.)
Неправильные ответы, на неправильные вопросы в твоем больном, перевернувшемся мире. Таком же больном, как и ты.
Сладкие мгновения. Пугающие ощущения…
Прикосновения прошлого…
Здесь и сейчас. Смотри Анна, смотри — и не говори, что не видела. Слушай — и не говори, что не слышала…
Сосчитай до девятнадцати и назад. Начни снова, и сбейся со счета.
Хей-хо, Анна!
Пора…
Анна встрепенулась, переполняясь спокойствием. Она осмотрелась, вбирая, просматривая полупрозрачную поверхность. Вот четкие кадры, чередуются черным и белым, уходя вдаль маленькими слайдами сладких (и не очень) мгновений.
Несколько кадров покрыла белесая пленка. Анна попыталась рассмотреть, что же на них изображено…
Под ее прикосновениями пленка неохотно подалась, вспучилась, словно неведомый злодей поднес спичку, в напрасной попытке сжечь ее судьбу. Мутная поверхность пошла трещинами, осыпаясь мерзкими хлопьями, открывая истину, возвращая в далекое, забытое детство…
(Иди сюда, непослушная девчонка… )
— Не надо, папочка, пожалуйста, я больше не буду…
(Ты грязная, грязная, грязная дрянь… )
— Пожалуйста не надо, папочка, не надо…
(Ты была непослушной девчонкой, и я накажу тебя. Ох как я тебя накажу… )
— Не надо, мне больно. Папа, папочка…
Рождение боли. Крик души, в темноте ушедших дней.
Не бойся Анна, это все для тебя…
Пьяные дрожащие руки, сжимающие окаменевшее, застывшее детское тельце. Похотливое сопение, переходящее в омерзительно плавные, затем все более резкие, животные движения.
(Ко всем грязнулям приходит Бо… )
— И я накажу тебя, маленькая, грязная шлюха…
Многие дни уходят вдаль, оставаясь мелкими брызгами, в твоей памяти.
Сотри ненужную грязь, отряхни прах прошедших мелочей…
Стань чистой…
Войди в свет, отринув тьму.
Войди во тьму, покинув свет.
Взвесь свою душу и найди ее легкой.
Познай жизнь и найди ее суетой сует…
Закончи свой путь, Анна, приди ко мне…
На этот раз все будет так, как должно быть.
Не больше, но и не меньше. Растворись последним вздохом, пройдя отражениями тьмы, в ярких лучах света.
Чеззет…
13.
Сладкая дрема сменилась легким ветерком. Анна открыла глаза, и очутилась в такой знакомой ей комнате. Зеркало манило своей пустотой, звало к себе.
Она подошла к нему, рассматривая изображение — невысокий, сутулый доктор, в белом халате, с пятнами кетчупа, или чего-то похожего.
Благообразная борода. Пенсне. Усталый взгляд…
(И я говорю тебе спасибо, ага… )
Анна протянула руку. Новое отражение повторило, пусть с небольшой задержкой, ее движение. Она подошла к зеркалу, прижавшись головой к ледяной поверхности, прижавшись к доктору Бо.
(Идем со мной, Анна… )
Доктор протянул руку, заставляя Анну, протянуть свою…
(Мы же всего лишь изображения в гребаном зеркале, Анна. Все так… )
Анна сжала небольшую, узкую ладонь Бо, и шагнула в зазеркалье, заставив колыхнуться, пойти волнами, ледовое зеркало.
Легкая прохлада коснулась ее тела, когда она проходила в новый мир. Мир без страха. Мир, в котором не будет боли…
(Ну, разве, что, совсем немножко… )
Они шли вдоль сверкающего чистотой коридора, вслушиваясь в крики и стоны, за закрытыми дверями.
(Это не твой мир Анна, не бойся… )
Страница 50 из 86
