Когда ангелы плачут — небо становится ближе. Оно плачет вместе с ними, и в лужах отражаются растрепанные крылья этих несчастных созданий. Я знаю точно, я видел все сам. Также как видел отражение бури в ее глазах. Первое касание страсти всегда неожиданно, когда молнии освещают темное небо, хочется забиться в угол и завывать в ожидании своей участи…
298 мин, 7 сек 19227
Порядок и чистота, царящие в мире доктора Бо, который шел рядом, ведя ее за руку.
Они прошли мимо бесконечно длинного коридора, оставив позади страхи и сомнения, подошли к огромной двери, со старинной, золоченой ручкой, и торчащей из замочной скважины, головкой ключа.
(Это твой путь Анна, и дальше ты пойдешь одна… )
Бо повернул ключ, отпуская на волю измученную Анну…
(Ты пройдешь своей дорогой, Анна, и теперь-то ты уже не свернешь, туда, где тебя не ждут, или, наоборот, ждут очень сильно, в предвкушении страстных судорог)
Она толкнула дверь, чтобы увидеть свет, зеленые луга, где тигр и ягненок гуляют вместе, где нет злости и страдания, где нет тьмы и вечная радость заполняет душу.
Все для тебя, Анна, я дарю тебе этот мир.
Она оглянулась, чтобы увидеть Бо. Он стоял, и смотрел ей в спину. Усталая улыбка тронула серьезное лицо доктора.
(Все для тебя, милая. Здесь ты здорова, и этот мир прибудет в тебе… )
Анна повернулась, чувствуя, как свежий воздух наполнил грудь, чтобы вырваться счастливым криком, несущим надежду. И свет…
— Хей-хо…
Она рванулась в свет, растворяясь без остатка, оставив позади старую, скрипящую дверь, и доктора, который поднял руку, провожая ее в этот светлый, новый мир…
Славянск. Июль 2005г
Колыбельная
Темнота спящей комнаты, шелест занавесок на ветру, ожидание, предвкушение…
Мое время пришло — он заснул.
Тихонько, чтобы не разбудить толкаю дверку шкафа — та поскрипывает во тьме. Выбираюсь наружу, оставляя чуть заметные царапины на полированной поверхности. Мои когти остры, глаза пронзают темноту двумя прожекторами. Время охоты, малыш. К сожалению твой сон не будет нарушен — спи кроха, баю-бай… Прижимай к груди плюшевого медведя, стискивай во сне теплое одеяло — ты еще не знаешь, что оно может сделать для тебя. Но я не теряю надежды.
Сукин сын думает, что сможет изменить все. В его комнате нет ни шкафа, ни чулана — он все предусмотрел. Кровать — надувной матрац на полу. Вместо штор — горизонтальные жалюзи. Никаких зеркал и тумбочек, нет даже рисунка на обоях. Его спальня пуста — просто комната для сна. Сам развалился на матрасе, закинув руки за голову — мол, я сделал все, что мог, попробуй теперь подобраться ко мне.
Именно поэтому я вынужден красться темными комнатами, скрываясь от всех, словно воришка. Путь от детской до его спальни проделываю, умирая от страха быть замеченным. Шаг за шагом преодолеваю узкий коридор, вслушиваясь в тишину дома. Стараюсь не шуметь, но получается не очень — с длинными когтями не так-то легко бродить по натертому паркету. Каждый шаг сопровождается тихим царапаньем — время от времени замираю, ощущая, как бьется сердце. Ночные прогулки не проходят даром — с каждым разом путь к спальне становится все тяжелее. А вот и она, наконец…
Останавливаюсь у двери. Прислушиваюсь — он уже спит. Услышал, вскочил с матраса, чтобы застыть изваянием у выключателя, приготовившись в любую секунду залить комнату ярким светом. Не пожалел денег — вставил самые мощные лампы в хрустальную люстру. Он знает, что я уже здесь — услышал мое приближение, но я так же ощущаю его присутствие. Маленькое сердечко гоняет по кругу насыщенную страхом кровь. Бьется бедное — того и гляди, выпрыгнет из груди.
Я не вхожу в спальню — он всегда настороже. Одно движение пальца и все будет кончено. Пару раз я попадался — умирал в обжигающем свете. Хотя нет, это хуже чем смерть — растворяться в океане боли, зная, что впереди новые ночи, насыщенные страданием. Сонька-дремка страдает — сукин сын не умеет петь колыбельные.
Мы находимся по обе стороны хлипкой преграды. Дверь разделяет прошлое и будущее. Прошлым я живу, на будущее уповаю — пока что без особого успеха.
Он прижался ухом к двери — слушает ночь. Мое ухо с другой стороны. Он знает, кто притаился за дверью, так же как знаю это я. Царапаю легонько податливое дерево — там, за дверью вздрагивает он, мой главный недруг. Мы были близки когда-то, но сейчас, его стараниями я влачу жалкое существование. Царапать двери — вот мой удел.
— Мааальчииик — шепчу в дверь. — Открой…
Какой он к черту мальчик — здоровенный детина, которому уже под сорок. Делает вид, что не боится ни бога, ни черта, ни существа, живущего в шкафу. Он в меру агрессивен и в меру трусоват, притаился за дверью, словно мышонок — но полон решимости. Я не вижу его, но могу представить — чуть наклонился, приложил ухо к двери, одной рукой оперся о дверь, другая как всегда на выключателе. Стоит дернуть дверь посильнее, и он вывалится в коридор, но сукин сын начеку — малейший шорох, и свет уничтожит магическое очарование ночи. Вместе со мной, разумеется.
Они прошли мимо бесконечно длинного коридора, оставив позади страхи и сомнения, подошли к огромной двери, со старинной, золоченой ручкой, и торчащей из замочной скважины, головкой ключа.
(Это твой путь Анна, и дальше ты пойдешь одна… )
Бо повернул ключ, отпуская на волю измученную Анну…
(Ты пройдешь своей дорогой, Анна, и теперь-то ты уже не свернешь, туда, где тебя не ждут, или, наоборот, ждут очень сильно, в предвкушении страстных судорог)
Она толкнула дверь, чтобы увидеть свет, зеленые луга, где тигр и ягненок гуляют вместе, где нет злости и страдания, где нет тьмы и вечная радость заполняет душу.
Все для тебя, Анна, я дарю тебе этот мир.
Она оглянулась, чтобы увидеть Бо. Он стоял, и смотрел ей в спину. Усталая улыбка тронула серьезное лицо доктора.
(Все для тебя, милая. Здесь ты здорова, и этот мир прибудет в тебе… )
Анна повернулась, чувствуя, как свежий воздух наполнил грудь, чтобы вырваться счастливым криком, несущим надежду. И свет…
— Хей-хо…
Она рванулась в свет, растворяясь без остатка, оставив позади старую, скрипящую дверь, и доктора, который поднял руку, провожая ее в этот светлый, новый мир…
Славянск. Июль 2005г
Колыбельная
Темнота спящей комнаты, шелест занавесок на ветру, ожидание, предвкушение…
Мое время пришло — он заснул.
Тихонько, чтобы не разбудить толкаю дверку шкафа — та поскрипывает во тьме. Выбираюсь наружу, оставляя чуть заметные царапины на полированной поверхности. Мои когти остры, глаза пронзают темноту двумя прожекторами. Время охоты, малыш. К сожалению твой сон не будет нарушен — спи кроха, баю-бай… Прижимай к груди плюшевого медведя, стискивай во сне теплое одеяло — ты еще не знаешь, что оно может сделать для тебя. Но я не теряю надежды.
Сукин сын думает, что сможет изменить все. В его комнате нет ни шкафа, ни чулана — он все предусмотрел. Кровать — надувной матрац на полу. Вместо штор — горизонтальные жалюзи. Никаких зеркал и тумбочек, нет даже рисунка на обоях. Его спальня пуста — просто комната для сна. Сам развалился на матрасе, закинув руки за голову — мол, я сделал все, что мог, попробуй теперь подобраться ко мне.
Именно поэтому я вынужден красться темными комнатами, скрываясь от всех, словно воришка. Путь от детской до его спальни проделываю, умирая от страха быть замеченным. Шаг за шагом преодолеваю узкий коридор, вслушиваясь в тишину дома. Стараюсь не шуметь, но получается не очень — с длинными когтями не так-то легко бродить по натертому паркету. Каждый шаг сопровождается тихим царапаньем — время от времени замираю, ощущая, как бьется сердце. Ночные прогулки не проходят даром — с каждым разом путь к спальне становится все тяжелее. А вот и она, наконец…
Останавливаюсь у двери. Прислушиваюсь — он уже спит. Услышал, вскочил с матраса, чтобы застыть изваянием у выключателя, приготовившись в любую секунду залить комнату ярким светом. Не пожалел денег — вставил самые мощные лампы в хрустальную люстру. Он знает, что я уже здесь — услышал мое приближение, но я так же ощущаю его присутствие. Маленькое сердечко гоняет по кругу насыщенную страхом кровь. Бьется бедное — того и гляди, выпрыгнет из груди.
Я не вхожу в спальню — он всегда настороже. Одно движение пальца и все будет кончено. Пару раз я попадался — умирал в обжигающем свете. Хотя нет, это хуже чем смерть — растворяться в океане боли, зная, что впереди новые ночи, насыщенные страданием. Сонька-дремка страдает — сукин сын не умеет петь колыбельные.
Мы находимся по обе стороны хлипкой преграды. Дверь разделяет прошлое и будущее. Прошлым я живу, на будущее уповаю — пока что без особого успеха.
Он прижался ухом к двери — слушает ночь. Мое ухо с другой стороны. Он знает, кто притаился за дверью, так же как знаю это я. Царапаю легонько податливое дерево — там, за дверью вздрагивает он, мой главный недруг. Мы были близки когда-то, но сейчас, его стараниями я влачу жалкое существование. Царапать двери — вот мой удел.
— Мааальчииик — шепчу в дверь. — Открой…
Какой он к черту мальчик — здоровенный детина, которому уже под сорок. Делает вид, что не боится ни бога, ни черта, ни существа, живущего в шкафу. Он в меру агрессивен и в меру трусоват, притаился за дверью, словно мышонок — но полон решимости. Я не вижу его, но могу представить — чуть наклонился, приложил ухо к двери, одной рукой оперся о дверь, другая как всегда на выключателе. Стоит дернуть дверь посильнее, и он вывалится в коридор, но сукин сын начеку — малейший шорох, и свет уничтожит магическое очарование ночи. Вместе со мной, разумеется.
Страница 51 из 86
