Исчадие

И друг оказался настоящим. Не сдал и не предал Валеру. Он ему действительно помог. В тот же день, к вечеру, Валера узнал новый адрес Вики. И он, переночевав в каком-то заброшенном доме, на следующий день двинулся в путь. Зная, что его ищут, он передвигался очень осторожно. Выйдя пешком из своего города, он сел на попутку. Затем, также на попутных машинах и не заезжая в областной центр, он добрался почти до самого поселка, в котором сейчас находилась Вика. Далее ему пришлось идти по лесу. Ночь он также провел в лесу. Хорошо, что прихватил теплую куртку. Так что, почти не замерз.

На следующий день он подошел к поселку. У въезда в сам поселок располагался небольшой рынок. Недалеко от ворот, на небольшой асфальтированной площадке, стояли длинные металлические столы с навесами от дождя. Здесь женщины из соседней деревушки продавали картошку, молоко, разную зелень и тому подобное. Домохозяйки и домработницы из поселка были для них хорошими покупателями. Валера, решив купить молока и домашнего хлеба, зашел на этот минирынок. И там, от словоохотливых продавщиц, он узнал новости, которые его поразили. Ему, продавая попутно хлеб и молоко, рассказали, какие страшные события творятся в этом поселке. О недавнем жутком убийстве Лидии Петровны. О смерти Андрея Андреевича. И о гибели этой ночью ещё четырех человек. Причем, из них несколько милиционеров, с оружием.

Валера зашел в лес, немного отошел вглубь и сел прямо на землю. Он был раздавлен тем, что услышал. Значит, он все-таки не успел. Все-таки опоздал, и его опередили. Убийства продолжились.

Просидев весь день в лесу, дождавшись темноты, он проник в поселок. Соблюдая чрезвычайную осторожность, пошел по его территории. Нашел улицу, где жила новая семья Вики. И вот тут чуть не наткнулся на засаду.

Он сидел в кустах и размышлял, что же делать дальше. Немного передохнув, Валера, крадучись, обошел дом. Теперь он не видел дорогу, идущую между домами, и стоящую на ней машину. Следовательно, и его не было видно из машины.

Валера потихоньку подошел к единственному освещенному окну на первом этаже. И, привстав на цыпочки, осторожно заглянул в него. Его глаза расширились от неожиданного потрясения.

Посредине комнаты стоял пожилой, высокий мужчина. Он был весь залит кровью. В руке он держал огромный нож. По лезвию которого тоже стекала кровь. И она капала на мертвое тело, лежащее на полу. Валера сразу понял, что тело мертвое. Потому что у женщины, лежащей у ног мужчины, не было головы. Голова лежала рядом с шеей. Отдельно. Из шеи медленно, чуть-чуть пенясь, вытекала темно-красная кровь, образовав на полу уже довольно большую лужу.

А чуть далее, возле двери, в комнате стояла его дочь, Вика. Она смотрела на эту картину и довольно улыбалась.

Когда следователи и милиционеры уехали, Антон Григорьевич, отец Маши, поднялся на второй этаж. Он зашел в комнату, в которой находились его жена, Вера, и Вика. Женщина по-прежнему лежала на кровати, а девочка тихо сидела на кресле. Она не играла. А просто сидела и внимательно смотрела на женщину, не моргая и не отводя взгляда.

Антон Григорьевич подошел к кровати и сел на ее край. Он положил руку на плечо жены.

— Верочка, может быть, встанешь. Все уже уехали. Мы остались одни. Знаешь, я сейчас разговаривал со следователем. У них уже есть версия, кто это мог сделать.

При этих словах, Вика оторвала взгляд от спины лежащей женщины и посмотрела на мужчину. А тот, тоже посмотрев на нее, продолжил:

— Тут, вроде бы, замешан кто-то из родственников нашей девочки. Я потом тебе подробнее расскажу. Они будут его искать и обещали найти. А пока проверяют окрестные леса и поселок. И возле дома осталась дежурить машина. Вот такие вот дела.

Женщина повернулась к нему. Ее лицо было бледным и осунувшимся. Она произнесла тихим голосом:

— Господи, Антон, Машеньку ведь уже не вернуть. Даже если и разберутся, кто это сделал. Как жить-то теперь?

Мужчина, обрадованный тем, что жена наконец-то произнесла первые после страшного известия слова, быстро ответил:

— Вера, надо чтобы этого изверга нашли. И наказали. Сурово наказали. А мы будем жить. Вот ради Вики. Ради памяти наших детей.

Женщина отвернулась к стене, и ее плечи снова мелко задрожали, сотрясаемые плачем. Она плакала тихо, почти неслышно.

Антон Григорьевич встал, подошел к сумке жены, лежащей на комоде, и достал целый пакет с лекарствами. Потом прошел в ванную и набрал в стакан воды. Вернулся к жене и сказал:

— Вера, надо выпить лекарства. Иначе ты не справишься. Давай выпей вот эти таблетки. Это от сердца и успокоительное.

Женщина повернулась к нему, чуть приподнялась, опираясь на правую руку, взяла в левую руку протянутые ей таблетки и все сразу забросила себе в рот. Потом, запила их водой из стакана, который дал ей муж. Вернула пустой стакан обратно. И снова легла на бок, лицом к стене.

— Ну, вот и хорошо, — Антон Григорьевич поставил стакан на тумбочку, — вы пока будьте в этой комнате. А я дом осмотрю.