Жарким августовским вечером один блистательный джентльмен (быть может последний из представителей этой породы, оставшийся в Лондоне), выйдя с Пикадилли-Серкус отправился вдоль широкой и пустынной Пикадилли. Несмотря на безлюдье, он свято соблюдал приличия, свойственные его кругу — его традиционная экипировка и сегодня не изменилась ни на йоту. Красно-желтый цветок в петлице отлично пошитого сюртука сразу выдавал в нем верного сына «Красной Гвоздики»; его цилиндр, туфли и подбородок были отполированы до зеркального блеска; его брюки были аккуратно подвернуты, хотя дождя не было уже несколько недель; а взмахи его трости несли на себе несомненный след гуманитарного образования…
Добавить в моё избранное
9 мин, 59 сек 8140
Дом был темным и мрачным, только сквозь щели в ставнях кое-где пробивался свет. Остин сказал об этом Филиппсу; тот сперва равнодушно взглянул на здание, а затем воскликнул: «Черт возьми! Я знаю, где мы находимся. Я не вполне уверен, но, по-моему, когда-то я гулял здесь с Вильямсом, и он говорил мне, что где-то в этом месте, или в конце этого проулка должен быть какой-то клуб — не припомню точно, какой! Э! Да вот и сам Вильямс. Вильямс, скажите-ка нам, где мы находимся?».
Джентльмен, уже почти скрывшийся в темноте едва ли не в самом конце проулка, услышал свое имя и оглянулся с плохо скрываемой досадой.
«А, Филиппс! В чем дело? Добрый вечер, Остин; похоже, вы промокли».
«Разумеется, мы промокли! Мы попали под дождь. А вы не подскажете, что это за клуб там внизу? Может быть вы даже в нем состоите? Если это так, то почему бы вам не взять нас с собой?».
Мистер Вильямс пристально взглянул на двух несчастных молодых людей, подумал и сказал: «Ладно, джентльмены. Пойдемте со мной, если вам угодно. Но при одном условии: дайте мне слово чести, что вы ни при каких обстоятельствах и ни в чьем присутствии ни единым словом не обмолвитесь о том, что увидите в этом клубе».
«Безусловно, — ответил Остин, — разумеется, нам и в голову не придет ни о чем болтать, — не правда ли, Филиппс?».
«Да, да, будьте уверены, Вильямс, мы сумеем сохранить все в тайне».
Компания молча спустилась вниз и приблизилась к дому. Дом был очень большим и очень старым, он напоминал посольство прошлого века. Вильяме свистнул, дважды стукнул в дверь и снова свистнул; дверь открыл человек в черном.
«Это ваши друзья, мистер Вильямс?».
Вильямс кивнул, и человек в черном пропустил их.
«Не волнуйтесь, — шепнул Вильямс приятелям, замявшимся было в прихожей, — вы здесь никого не знаете, и вас здесь никто не знает».
Друзья кивнули ему в ответ. Дверь открылась, и они оказались в большом зале, великолепно освещенном электрическими лампами. Люди стояли здесь группами или бродили по залу, или курили, сидя за маленькими столиками: все было как в обычной курительной комнате любого клуба. Члены клуба беседовали между собой, однако беседы велись тихим невнятным шепотом; время от времени кто-нибудь умолкал и озабоченно поглядывал на дверь в другом конце зала, а затем продолжал прерванный разговор. Заметно было, что все они кого-то или чего-то ждут. Остин и Филиппс присели на софу, изумленно оглядываясь: почти все лица были им хорошо знакомы. В этом странном зале собрался весь цвет Роу; некоторые юные аристократы; молодые люди, уже успевшие сколотить себе значительные состояния; три-четыре знаменитых художника и литератора, один известный актер и еще одно, не менее известное, духовное лицо. Что бы все это значило? Друзья полагали, что забрели далеко от «обитаемого мира» — и вот они здесь… Вдруг в дверях раздался громкий щелчок; несколько человек тут же тронулись со своих мест, все сидящие встали. Дверь растворилась, на пороге появился лакей.
«Президент ждет вас, джентльмены» — объявил он и тут же исчез.
Члены клуба принялись покидать зал один за другим, а Вильямс и двое гостей замыкали шествие. Они оказались в зале, значительно больше первой, но почти совсем не освещенной. Президент сидел за длинным столом, перед ним стояли два канделябра с горящими свечами, едва освещавшими его лицо. Это был знаменитый герцог Дартингтон, крупнейший землевладелец Англии. Когда все члены вошли, он жестоко и холодно произнес: «Джентльмены, вы знаете наши правила; книга готова. Тот, кто откроет черную страницу, переходит в распоряжение комитета и его президента. Начнем же». Какой-то низкий отчетливый голос стал зачитывать имена, делая паузы после каждого имени, а названный член подходил к столу и открывал наугад страницу большого тома ин-фолио, лежавшего между двумя канделябрами. Тусклый свет почти не позволял различить черт лица, но Филиппс услышал рядом вздох и узнал своего старого приятеля. Его лицо производило жуткое впечатление: этот человек был полумертвым от ужаса. Члены клуба один за другим открывали книгу; потом они покидали зал через другие двери. Наконец в зале остался только один член клуба: это был приятель Филиппса. Когда он подошел к столу, на губах его выступила пена; его рука дрожала, открывая страницу. Вильямс пошептался о чем-то с президентом и вышел из зала; он вернулся лишь к концу церемониала. Он удержал своих друзей, когда несчастный открыл книгу на черной странице. «Пойдемте со мной, мистер Д» Обиньи«— сказал президент, и они покинули зал.»
«Теперь мы можем удалиться» — сказал Вильямс.«Похоже, дождь уже кончился. Помните о вашем обещании, джентльмены. Сегодня вы посетили собрание Исчезнувшего Клуба. Этого молодого человека вы больше никогда не увидите. Спокойной ночи!».
«Но они ведь не убьют его, правда?» — заикаясь, вымолвил Остин.
«О нет, ни в коем случае.
Джентльмен, уже почти скрывшийся в темноте едва ли не в самом конце проулка, услышал свое имя и оглянулся с плохо скрываемой досадой.
«А, Филиппс! В чем дело? Добрый вечер, Остин; похоже, вы промокли».
«Разумеется, мы промокли! Мы попали под дождь. А вы не подскажете, что это за клуб там внизу? Может быть вы даже в нем состоите? Если это так, то почему бы вам не взять нас с собой?».
Мистер Вильямс пристально взглянул на двух несчастных молодых людей, подумал и сказал: «Ладно, джентльмены. Пойдемте со мной, если вам угодно. Но при одном условии: дайте мне слово чести, что вы ни при каких обстоятельствах и ни в чьем присутствии ни единым словом не обмолвитесь о том, что увидите в этом клубе».
«Безусловно, — ответил Остин, — разумеется, нам и в голову не придет ни о чем болтать, — не правда ли, Филиппс?».
«Да, да, будьте уверены, Вильямс, мы сумеем сохранить все в тайне».
Компания молча спустилась вниз и приблизилась к дому. Дом был очень большим и очень старым, он напоминал посольство прошлого века. Вильяме свистнул, дважды стукнул в дверь и снова свистнул; дверь открыл человек в черном.
«Это ваши друзья, мистер Вильямс?».
Вильямс кивнул, и человек в черном пропустил их.
«Не волнуйтесь, — шепнул Вильямс приятелям, замявшимся было в прихожей, — вы здесь никого не знаете, и вас здесь никто не знает».
Друзья кивнули ему в ответ. Дверь открылась, и они оказались в большом зале, великолепно освещенном электрическими лампами. Люди стояли здесь группами или бродили по залу, или курили, сидя за маленькими столиками: все было как в обычной курительной комнате любого клуба. Члены клуба беседовали между собой, однако беседы велись тихим невнятным шепотом; время от времени кто-нибудь умолкал и озабоченно поглядывал на дверь в другом конце зала, а затем продолжал прерванный разговор. Заметно было, что все они кого-то или чего-то ждут. Остин и Филиппс присели на софу, изумленно оглядываясь: почти все лица были им хорошо знакомы. В этом странном зале собрался весь цвет Роу; некоторые юные аристократы; молодые люди, уже успевшие сколотить себе значительные состояния; три-четыре знаменитых художника и литератора, один известный актер и еще одно, не менее известное, духовное лицо. Что бы все это значило? Друзья полагали, что забрели далеко от «обитаемого мира» — и вот они здесь… Вдруг в дверях раздался громкий щелчок; несколько человек тут же тронулись со своих мест, все сидящие встали. Дверь растворилась, на пороге появился лакей.
«Президент ждет вас, джентльмены» — объявил он и тут же исчез.
Члены клуба принялись покидать зал один за другим, а Вильямс и двое гостей замыкали шествие. Они оказались в зале, значительно больше первой, но почти совсем не освещенной. Президент сидел за длинным столом, перед ним стояли два канделябра с горящими свечами, едва освещавшими его лицо. Это был знаменитый герцог Дартингтон, крупнейший землевладелец Англии. Когда все члены вошли, он жестоко и холодно произнес: «Джентльмены, вы знаете наши правила; книга готова. Тот, кто откроет черную страницу, переходит в распоряжение комитета и его президента. Начнем же». Какой-то низкий отчетливый голос стал зачитывать имена, делая паузы после каждого имени, а названный член подходил к столу и открывал наугад страницу большого тома ин-фолио, лежавшего между двумя канделябрами. Тусклый свет почти не позволял различить черт лица, но Филиппс услышал рядом вздох и узнал своего старого приятеля. Его лицо производило жуткое впечатление: этот человек был полумертвым от ужаса. Члены клуба один за другим открывали книгу; потом они покидали зал через другие двери. Наконец в зале остался только один член клуба: это был приятель Филиппса. Когда он подошел к столу, на губах его выступила пена; его рука дрожала, открывая страницу. Вильямс пошептался о чем-то с президентом и вышел из зала; он вернулся лишь к концу церемониала. Он удержал своих друзей, когда несчастный открыл книгу на черной странице. «Пойдемте со мной, мистер Д» Обиньи«— сказал президент, и они покинули зал.»
«Теперь мы можем удалиться» — сказал Вильямс.«Похоже, дождь уже кончился. Помните о вашем обещании, джентльмены. Сегодня вы посетили собрание Исчезнувшего Клуба. Этого молодого человека вы больше никогда не увидите. Спокойной ночи!».
«Но они ведь не убьют его, правда?» — заикаясь, вымолвил Остин.
«О нет, ни в коем случае.
Страница 2 из 3
