Исход

Проделав те же манипуляции с дверью, ведущей в коридор, Идущий зажег свечи на одном из канделябров, разжег очаг и скинул зеленый плащ и берет. Теперь любой приобщенный к Знанию, понял бы, кем является Идущий на самом деле! Пурпурный камзол, красно-синяя юбка, золотой шейный платок. Светлые волосы встали изысканным хохолком. Это был Тот, кому позволено видеть льва и владеть Талисманами, Тот, кому служат духи стихий, и открываются тайны небес, Соединяющий-и-Разъединяющий.

Оградив себя Великой Пентаграммой от Неведомого и Непознаваемого, С-и-Р прислонился к очагу. Созерцание танца голубоватых языков пламени наполняло душу покоем и умиротворением. Пылающие корни потрескивали, шипели, искрили.

Достав из дорожной сумки хлеб, наполнив вином из походной фляги кубок, когда-то выплавленный атлантами, С-и-Р приступил к вечерней трапезе.

ИСХОД. ПЕРВЫЙ.

Факел потух. Коридор освещался лишь слабым светом флюоресцирующих грибов, чьи причудливые шляпки горбились в стыках каменных плит. Тяжелая кованая дверь приоткрылась, освобождая проход в неведомое помещение. Ждущий шагнул. Взвизгнув, дверь захлопнулась. Они были разъединены.

Перед глазами была огромная вытянутая зала, освещаемая лишь светом луны, который лился в 3 высоких зарешеченных окна. Длинные, цвета снятого молока, прямоугольники света на полу казались плотными и материальными. Пол и стены были из подогнанных друг к другу полированных булыжников, покрытых какими-то вековыми подтеками. Вход в залу оказался в центре одной из длинных стен, превосходящей боковые раз в пять по длине. Ждущий прикоснулся к стене. Она показалась скользкой и липкой. Справа, в западной части, можно было рассмотреть портик, в котором стояли три трона. Средний, в нем неподвижно застыла какая-то полностью укутанная саваном фигура, был немного приподнят. Перед ним был небольшой алтарь, вероятно из черной полированной мраморной плиты с буроватыми прожилками. В мерцании лунного света была видна книга в черном переплете. В массивном бронзовом подсвечнике находилась оплывшая свеча. Стояли песочные часы и треснувший и помутневший магический кристалл. Слева висело огромнейшее, во всю стену зеркало с помутневшим стеклом. Однако, свинцовый оттенок стекла не сказался на отражении, четком, ясным, с необычайной глубиной и выразительностью, почти трехмерном. Но сам Ждущий вместо своего отражения увидел туманное расплывчатое пятно. Рамой зеркала служили отлитые в бронзе изображения мантикор и василисков, переплетавшиеся в причудливом танце.

Ждущий вернулся в портик. Прислонившись к крайнему трону, Ждущий задремал.

Пробудившись, словно кто-то толкнул его в бок, Ждущий заметил, как дверь, отражавшаяся в зеркале, слегка приоткрылась. Встревожившись, он бросил взгляд на настоящую дверь. Плотно закрыта. Дремота сковывала тело и разум. Стекло мерцало. Отражение жило своей жизнью, приблизившись к Ждущему на расстояние вытянутой руки. Свеча горела ровным ярким пламенем. В его свете бывший кристалл сиял, как полированный череп. Ни шевельнуться, ни вздохнуть Ждущий не мог. Сон стал явью, как предрассветный кошмар, от которого нет спасительного пробуждения.

На центральном троне величественная фигура, закутанная в серебристый саван, шевельнулась. Повеяло сладковатым запахом тлена. Фигура неестественно изогнулась, в воздухе застыла длинная тонкая рука. Тонкие бледные пальцы, унизанные опалами в золоте, скрючилась в тщетной попытке удержать неведомое. Фигура осветилась двумя факелами, чадящими над троном, и двумя свечами — на подлокотниках.

Зловоние усилилось. Из пустых глазниц черепа выползла белая змея и скрылась под троном. Череп рассыпался. Ждущему удалось стряхнуть оцепенение, дотянуться рукой до алтаря и швырнуть книгу в зеркало. Мантикоры завыли. Завизжали василиски. Их гребни налились кровью. Зеркало треснуло так, что осколки вонзились в отражаемую фигуру, застывшую на троне. Кисть руки ссохлась, узловатые пальцы с длинными, кроваво черными, когтями была особенно отвратительна в обрамлении прекраснейших камней. Рука удлинялась, предплечье водянисто набухло и сочилось зловонным гноем и сукровицей. Покрывало упало с того, что когда-то было лицом. Кишевший белыми личинками кусок тухлого мяса. В зияющих провалах глазниц содрогались черви. Указательный палец дернулся и показал на Ждущего. Фигура содрогнулась и вывалилась через разбитое стекло на алтарь. Клубки личинок и червей падали и расползались по зале. Часть черепа снесло осколком, сгнившие мозги выплеснулись на алтарь и растеклись скисшей овсяной кашей, в которой ползали и крутились изюминки лиловых улиток.

Сил у Ждущего больше не было. Это был конец. КОНЕЦ ВСЕМУ.

Лунный свет серебрил комнату. Длинные, цвета снятого молока, прямоугольники света на полу казались плотными и материальными. Тени решеток цвета ртути и крови начали вздрагивать и подергиваться.

И пришла смерть. Смерть сверху, изнутри наружу. Благословение стало Проклятием.

ИСХОД. ВТОРОЙ.