Исход земной цивилизации. Война

— Такое впечатление, что началась война. Что стряслось?

Она подошла ближе.

— Мардука перевезли в центр нейрохирургии при городской больнице. Похоже, кровоизлияние в мозг. Мама больше ничего не успела сказать, она ушла оперировать его. Лечебной капсулой дело не решить.

— Срочно в шуруппак… — только пробормотала побледневшая Ривка, хотя она прекрасно понимала, что ей Александра не увидеть…

Следующий час она провела как в тумане. Нибируанская стража оцепила отделение нейрохирургии при главном шуруппаке Бад-Тибира, и все, что оставалось Ривке — это ждать, пока Ангела закончит операцию. Бен был рядом, забыв о своих обязанностях в штабе Коскинена, он держал ее за руку, не позволяя раскисать. Удивительно, но Ривка никогда не думала, что нибируанцам могут требоваться операции, хотя прекрасно понимала, что лечебные капсулы не всегда способны оперативно помочь. В конце концов, сила нибируанцев была в долголетии, в несомненно крепком здоровье, но все же, они были смертны, как и люди.

— Дана, что с ним? — с порога набросилась Ривка, и подруга поджала губы.

— Субдуральная гематома в затылочной доле мозга, нам удалось ее удалить, однако мозг слишком долго находился в сдавленном состоянии…

Ривка стала бледнее прежнего, ожидая услышать весьма печальные новости.

— Он находится в коме, и следующие сутки станут решающими. Если он не очнется после курса восстановления тканей в лечебной капсуле, это будет значить, что из-за компрессии мозг оказался слишком сильно поврежден.

— Он что, может вообще не очнуться? — от ужаса в глазах Ривки потемнело; Дана взяла ее за предплечья и подвела к сидению, чтобы усадить.

— После получения черепно-мозговой травмы ему не оказали помощь, судя по характеру гематомы, она разрасталась около двух недель. Более того, в черепе была трещина, но капсула ее подлатает.

Бен и Дана ожидали какой угодно реакции, но не всепоглощающей слепой ярости, из-за которой в зале ожидания замелькало электричество и даже потухла лампочка в аппарате с напитками:

— Я убью эту суку… — Ривка подскочила как ужаленная, ничего и никого не видя перед собой, она ринулась на выход, едва ли соображая, что собирается делать.

В её голове зрела лишь только одна мысль — вырвать глотку Инанне, и это желание выключало разум и страх последствий. Этой твари разрешалось делать с пленником то, что не приведет к смерти. По диким средневековым законам это была плеть — стандартный инструмент болезненных, но несмертельных пыток. Однако субдуральная гематома говорила совершенно о других телесных увечьях.

Бен догнал Ривку и схватил за руку, но она попыталась вырваться, ослепленная своей яростью.

— И что ты собралась делать? — он встряхнул ее, чтобы привести в чувство.

— Она поплатится за то, что с ним сделала! — выплевывая каждое слово, произнесла Ривка. — Я переломаю ей руки и ноги!

— Стоп! — рявкнул Бен и, глядя на нибируанских стражей, произнес совсем тихо: — Она может поплатиться, но не таким путем. Не время совершать глупости, Ривка. Инанна не просто нибируанка, она жена наследного принца. Ты не можешь пойти напролом!

— И что я по-твоему должна делать? — все еще находясь в состоянии аффекта, бросила она злобно. — Все его проблемы из-за нее одной! И теперь она… — Ривка неожиданно осеклась, взгляд ее потерялся в пространстве, и дальнейшая фраза прозвучала задумчиво: — И теперь она может поплатиться…

— Что ты придумала?

— Дана, — окликнула Ривка подругу, — нам нужно поговорить. Наедине.

Та, вымотанная после операции, где ассистировала Ангеле Новак, которую Ривка видела издали в хирургическом отделении, только кивнула и пригласила ее к себе. Ривка вдруг осознала, что за эти долгие годы она слишком мало общалась с подругой и даже никогда не была у нее в кабинете. Дана защитила докторскую по нейрохирургии и теперь была одним из ведущих хирургов под началом Ангелы. Похоже, она единственная из подруг, кто занимался тем, что ей действительно было интересно. В кабинете у Даны висели дипломы и стояли высшие награды в сфере медицины, а также пара сертификатов с международных анкийских конгрессов, которые, как оказалось, все еще проходили в разных уголках Земли. Только Ривке было явно не до этого. Похоже, она, не интересовавшаяся ничьей жизнью, кроме своей, осознала, что, невзирая на тяжелое положение, анкийцы продолжают жить и к чему-то стремиться. Неужели только ее жизнь превратилась в бесконечную борьбу? Неужели, все не так плохо, как она себе представляла? То канцлер, то наложница, то снова канцлер. Кажется, у Ривки совсем не оставалось времени и желания на жизнь вне всего этого дерьма. А ей так хотелось вернуться в те времена, когда она с подругами, с Беном или Александром могла просто отправиться за покупками в соседний супермаркет. Даже просто поваляться на пляже, поиграть в маткот, наконец, или взять доску и поплавать в море.