Исход земной цивилизации. Война

Она спустя паузу кивнула и позволила обыскать себя. Со времени получения канцлером уробороса нибируанская стража стала обыскивать канцлера с большим, нежели прежде, уважением, отныне не позволяя себе вольностей и грубости. Закончив, статный светловолосый нибируанец отошел к двери и открыл ее, чуть склонив голову в почтении, что вызвало у гостьи башни Нинурты лишь неопределенный, будто бы неодобрительный взгляд.

Она вошла, не сказав ни слова и не поклонившись, глядя на наследного принца. Нинурта прекрасно понимал, что она злится, потому что позвал ее посреди ночи, которую она наверняка проводила в объятиях Мардука. Ребекка в своей форме как всегда выглядела строго и собранно, а ее густые темные брови придавали выражению лица еще и жесткости. Он нечасто видел ее улыбку, ведь она никогда не дарила ее своему мучителю.

— Ты кажешься немного уставшей, — сказал он с тенью иронии, хотя ее лицо было в порядке и не выражало абсолютно ничего; в свете пламени камина оно казалось высеченным из камня — такой Ребекка была в образе канцлера.

— Ваше Высочество, — сквозь зубы проговорила она, однако после выдоха привела голос в норму: — есть ли какое-то объяснение тому, что вы выдернули меня посреди ночи? Ваша праздность иной раз утомляет.

— Твоя дерзость сослужит тебе плохую службу, Ребекка, — он посмотрел в панорамное окно на ночное небо, пытаясь разглядеть звезды, которые увидеть было практически невозможно из-за пылающих высоток, отсвечивающих в небо над Бад-Тибира; кажется, Нинурта не злился или затаил некую хитрость. — Пришло сообщение с Нибиру, что к ним движется крупный неопознанный объект, сигнал которого замаскирован под сигнал нибируанского беспилотника. Хотя таких размеров беспилотников не бывает. Однако сигнал быстро исчез, как и передающий его корабль. Странно, не находишь? — он подозрительно сощурился, вновь взглянув на гостью. — Может ли это быть как-то связано с освобождением Мардука?

Она не изменилась в лице, хотя, возможно, хотела фыркнуть.

— Ваше Высочество, вы намекаете на причастность анкийцев? Разве это возможно, учитывая военную мощь Нибиру? — Ребекка говорила вполне серьезно. — Что ж, это веская причина, чтобы вытащить меня в три ночи из постели. Однако эти вести вызывают удивление и у меня. К чему обвинять тех, у кого нет ни малейшего шанса на освобождение?

— Это ты мне скажи, как же это может быть связано с вами! — Нинурта не шутил и, конечно же, он вызвал канцлера не из-за желания досадить; на кону был мир анкийцев, и, случись что, их расе и расе людей могла грозить серьёзная опасность. — Ребекка, ты ведь понимаешь, чем это чревато?

— Неужели вы думаете, что мы самоубийцы? — она действительно была удивлена, и в её словах не сквозил сарказм.

— Дорогая, но это были не нибируанцы, следовательно, кроме вас больше некому. Присядь, — он указал на свой трон, но она лишь изогнула бровь. — Я сказал: сядь, Ребекка! — с нажимом повторил Нинурта, и ей пришлось подчиниться; кажется, он уже едва сдерживал ярость.

Пара ступеней вверх, и вот Ребекка уже сидела на импровизированном троне, на котором раньше оказывалась лишь верхом на наследном принце в весьма соблазнительных позах. Нинурта даже почувствовал, как по коже предательски бегут мурашки от одних только воспоминаний. Он подошёл и встал за спинкой, положив ладони на её плечи, стараясь держать дыхание ровным.

— Трон Земли, — он знал, что его низкий голос проникал в её сознание, будто Нинурта надеялся на некий гипнотический эффект, — то, чего так жаждете вы с Мардуком. А может, вы и вовсе нацелены на трон Нибиру? Неужели ты готова рискнуть жизнями миллиардов людей и миллионами жизней анкийцев, ослепнув от любви к нему?

Пальцы Нинурты ловко высвободили её волосы из капкана заколки, и они неровно легли на плечи. Он склонился над головой Ребекки и вдохнул запах волос. Даже ее запах казался теперь чем-то запретным. Хотя сейчас этот запах слышался чужеродным.

— Вам скучно, мой господин? И что же вы собрались сделать? — прошептала она как-то интимно, будто и вовсе не возражая против его вторжения в свое личное пространство.

— Я пытаюсь понять, сошла ли ты с ума в своей ненависти к нибируанцам или, быть может, так и осталась жертвой глупой любви к Мардуку?

— Вы, кажется, наконец-то осознали во мне угрозу.

Ребекка поднялась и, обойдя трон, поравнялась Нинуртой. В её глазах появился вызов, ненависть, которая только распаляла его страсть. Он привлёк её к себе, зная, что она будет сопротивляться, надеясь на это, ведь именно её непокорность так манила его. Нинурта попытался поцеловать её, ожидая пощечины, но каково было его удивление, когда ее мягкие губы открылись навстречу, а руки обвились вокруг его шеи.