Исход земной цивилизации. Война

— У вас всего пять минут, — бросив взгляд на браслет, сообщила Гретель, и Ривка, быстренько подкрасив ресницы, ушла в гардеробную, решив, что прежнее платье чересчур громоздкое.

— Вы позволите? — Гретель появилась в отдельной комнате, прилегающей к спальне, где из одежды были в основном классические деловые костюмы, рубашки и блузки.

Ривка, удержав полотенце, которое норовило сползти, кивнула и отошла в сторону, чтобы женщина смогла подобрать ей подходящее платье.

— Это даже не платье, — хмыкнула Ривка, глядя на белую тряпку в руках Гретель — длинный белый пляжный сарафан, больше похожий на изорванный саван или весьма специфичный пеньюар.

— По крайней мере, он белый.

Ривка пожала плечами и взяла платье, на миг скрывшись в огороженной шторой примерочной. И вот, уже глядя в зеркало, она решила было, что действительно собирается на Гордон бич, а вовсе не на собственную свадьбу.

Идя за Гретель по коридорам Малаката, Ривка внезапно обнаружила, что роль освещения выполняют свечи, расставленные на протяжении всего пути, а в воздухе летает легкий аромат благовоний.

— Идея Вишая? — усмехнулась она, проходя под колыхающейся тканью в переходе до кабинета Анкиа.

— Кого же еще! — Гретель усмехнулась, а возле входа в кабинет обнаружился и сам лучащийся улыбкой Вишай.

На нем был шервани — индийское полупальто на множестве пуговиц, образ дополняло ожерелье из бледно-розовых цветов. Он обнял Ривку с такой теплотой, что сердце ее начало принимать ощущение торжества. Вишай был счастлив, ведь его старый друг канцлер Геб оказался жив, и не было для Вишая радости выше, чем осознание этого факта. Александр доверял слугам, но многое от них скрывал, как и то, что старый канцлер жив. Сложно было объяснить, почему, но, несомненно, Александр постоянно проверял свое окружение и дозировал информацию между своими слугами и подданными. Ривка назвала бы это паранойей, но учитывая, сколько раз его пытались убить на протяжении всей жизни, он имел на нее право.

— Ваше появление во дворце ознаменовано хорошими событиями, — поделился он всеобъемлющим чувством тепла. — Еще никогда прежде здесь не было так светло и уютно!

Вишай с поклоном отворил дверь, на миг задержав укоризненный взгляд на простом облачении невесты и еще более неподходящих случаю сандалиях.

— Какое простое платье, Ребекка, — не удержался он, заходя вслед за ней в кабинет; количество благовоний, свечей и воздушного вида драпировок, украсивших кабинет, убеждало Ривку, что подготовка к церемонии началась задолго до их с Александром появления дома. — Вам бы пошло свадебное сари, чтобы подчеркнуть вашу уникальность. Вы должны блистать для господина.

Ривка бросила полный скепсиса взгляд на Вишая, но комментировать не стала, так как тот без тени осуждения был исполнен чувства неподдельной радости из-за свадьбы и просто не мог сдерживать эмоции.

Проекция Тель-Авивского ночного пляжа за окнами подземного дворца заставила Ривку улыбнуться. Казалось, повернешь голову — и будут видны окна ее квартирки на Хаярконе. Пенные барашки волн, закручиваясь, облизывали берег, с шумом унося мелкий песок в воду и возвращая его на место. Благодаря прозрачному тюлю, закрывающему потолок и стены, казалось, что это действительно шатер, установленный на пляже.

Александр стоял у окна, облаченный в свободную белую рубашку и легкие темные брюки. В глазах Вишая загорелось неподдельное обожание. Геб осторожно кивнул, и Вишай остался стоять поодаль, возле Лины, в почтении склонившей голову. Теперь было ясна причина их присутствия — на долю Лины и Вишая должна будет выпасть роль свидетелей свадебного обряда.

Ривка отключила все посторонние мысли, чтобы сосредоточиться лишь на одной мысли — сегодня она станет законной, по далеким для нее нибируанским обычаям, спутницей Александра. Он смотрел на нее с молчаливой улыбкой, не обращая внимания ни на скромный сарафан, ни на длинное цветочное ожерелье, которое на нее навесил Вишай. Александр смотрел только в ее глаза, вкладывая во взгляд все свои чувства, все доказательства нежной привязанности, на которые был способен. Его рука отчего-то была прохладной, но то была приятная прохлада, уравновешивающая жар ладони Ривки, которую лихорадило от осознания происходящего, нахлынувшего волной дрожи и подступающего счастья. Ее пальцы невольно одеревенели в его ладонях.

Геб смотрел на них с отцовской улыбкой, в его руках находилась черная свеча, а сам он был облачен в темную мантию. Ривка всего единожды натыкалась на описание нибируанской церемонии бракосочетания и осознала, что она едва ли отличается от людской. Но все же кое-что отличалось — именно для этого в руках Геба и была свеча. Обряд призывал обжечь ладони воском черной свечи. Судя по книгам, это было неприятно, но терпимо.