Искра

— Почему ты никогда не говорил со мной об этом? Если тебе это было так важно, если это то, что ты хотел сделать, почему… — Акира ударил ладонью по низким деревянным перилам, за которыми лениво накатывали на берег волны. — Почему это всегда звучало так, словно ты делаешь все, что только можно, на благо других, но никогда так, словно хочешь это для себя?

«Потому что ты не желал слушать», — мысленно ответил он на собственный вопрос и едва не задохнулся от захлестнувшего его чувства вины.

— Прости меня, Хикару, я… — начал он, но закончить ему не дали.

— Потому что я уже терял близких из-за своего эгоизма и не хочу пережить это снова! — выкрикнул Хикару. — Я уже потерял Сая, я не могу потерять еще и тебя!

«Я подумал, мы можем съездить вдвоем, что скажешь, Акира?»

«Пойдем вместе, там будет весело!»

«Приходи ко мне на занятия для начинающих, я даже разрешу тебе посмеяться над тем, как они решают цумэго, только не очень громко».

«Это наша квартира, сегодня новоселье, так что доставай гобан, мы должны сыграть по партии в каждой комнате, начинаем с прихожей!»

«Я люблю тебя, Акира. Никого так не любил, как тебя».

По щекам заструились слезы, которые он даже не пытался остановить. Не ему называть Хикару идиотом. И не Хикару просить у него прощения.

— Я думал, что с ума сойду, если еще раз услышу «абонент недоступен», когда набираю твой номер, — яростно всхлипнул Акира, утирая рукавом пальто мокрые щеки. — У тебя выше крыши причин на меня злиться, потому что это я виноват в том, что не старался или старался недостаточно, но… я хочу, чтобы мы разговаривали. О чем угодно. О чем захочешь. Потому что я даже не помню, когда мы перестали нормально говорить.

— А я не хотел слышать, например, когда ты просил меня уйти пораньше или никого не приводить домой без твоего ведома, потому что ты здорово устаешь от людей, — ответил Хикару, и в его голосе сквозила та же боль и невысказанная горечь. — Мы скорее не говорить перестали, а пытаться друг друга понять.

— Придется учиться, да?

Щеки коснулась теплая ладонь, и Акира резко втянул в себя воздух, как будто до этого момента не дышал вовсе.

— Не слишком высокая цена за возможность слушать твое ворчание по утрам.

И, не успел он опомниться, как его губы накрыли губы Хикару — горячие, сухие, пахнущие морем, солнцем и ветром.

Под ногами шуршал гравий, вскоре сменившийся асфальтом; рекан, в котором остановился Хикару, оказался буквально в двух шагах от каменистого пляжа у храма.

— Я хотел, чтобы было слышно море, — негромко произнес он, одно за другим открывая окна.

Молодой администратор за стойкой ресепшен не сказал ни слова, вписывая в бланк его имя и выдавая второй комплект ключей; только закрыв за собой дверь их номера, Акира понял, как сильно устал. Обувь, брошенная на татаки, пальто на вешалке рядом с потрепанной джинсовкой, брызги воды, попавшие на зеркало, едва заметная улыбка в отражении.

— Не смотри туда, Акира. Смотри на меня.

Хикару обнял его со спины, зарылся носом в спутанные волосы.

— Всегда.

Акира медленно расстегивал его рубашку, нетерпеливо дергая шершавую ткань каждый раз, когда мелкие пуговицы то и дело выскальзывали из пальцев; горячие руки Хикару под свитером сжались у него на поясе, медленно огладили спину.

— Я люблю тебя, — прошептал Акира ему на ухо, стягивая рубашку с его плеч — та комом упала на кафельный пол.

Тугие струи воды дождем забарабанили из включенного душа. Высветленная челка Хикару потемнела, прилипла ко лбу, и Акира ласково зачесал ее назад, пробежавшись пальцами по намокшим волосам; хихикнул, когда Хикару щекотно потерся носом о щеку, провел губами по мочке уха, поцеловал в плечо, отфыркиваясь от воды, то и дело заливающей лицо.

— Закрой глаза, — попросил Акира и для верности прикрыл их ему ладонью.

Подошел ближе, нырнув под теплый водопад, прижался всем телом, крепко обвив его руками.

— Я не исчезну, Хикару. Только если вместе с тобой.