Фандом: Hikaru no go. Акира и Хикару вместе так долго, что кажется, они были вместе всегда. И Акира знает, что их отношения разваливаются.
43 мин, 58 сек 15170
Прикосновения, невесомые, нежные; бешено бьющаяся на шее жилка под припухшими губами, мыльная пена, стекающая по коже, сбившееся одно на двоих дыхание, скользкий прохладный кафель под спиной, мокрые пряди волос, то и дело лезущие в лицо… Поцелуи, медленные, дразнящие, жадные — как давно они не занимались любовью вот так, не думая ни о чем, отдаваясь друг другу без остатка? Акира всхлипнул, врезавшись затылком в стену, когда Хикару сначала надавил ему на пах, размазывая выделившуюся смазку по головке члена, а потом опустился перед ним на колени, дразняще проведя языком по всей его длине, прежде чем обхватить его губами. Когда же Хикару, то и дело смаргивая попадающую в глаза воду, подхватил Акиру под бедра и поднял, вцепившись зубами в кожу под выступающей ключицей, у того перед глазами все поплыло до разноцветных звездочек, осколками разбитого калейдоскопа сыплющихся вниз. Акира лишь сильнее обвил его ногами, почувствовав ласкающие его изнутри пальцы, судорожно втянул воздух в легкие — и не надышаться, даже ловя слетающее с его губ хриплое рваное дыхание. Тело, успевшее отвыкнуть от подобных упражнений, отозвалось на вторжение сладкой тянущей болью; «быстрее!» — хотелось крикнуть в голос, но слова им были уже не нужны. Хикару впился поцелуем ему в шею, толкаясь резче, сильнее, то полностью выскальзывая из него, то вбиваясь до конца, кончиком члена каждый раз доставая глубже и глубже, чтобы, дойдя до пика, поймать Акиру в дрожащие объятия и, опустившись перед ним на колени, теплым душем смыть с его живота вязкие белесые капли.
Они расстелили футон прямо у балкона, выходящего к морю, чьи волны, казалось, размыли горизонт низких облаков. Хикару, что-то негромко напевая себе под нос, подушечками пальцев чертил у него на спине причудливые узоры, а Акира, прижавшись щекой к подушке, смотрел на колышущиеся полупрозрачные занавески, ощущая разливающуюся по телу приятную усталость.
— Спорим, я завтра сыграю больше учебных партий, чем ты? — не удержался он.
— Неужели? — Хикару легко поцеловал его между лопаток. — И что стоит на кону в этот раз?
— Как всегда. Желание. Сколько ты мне уже должен?
— Меньше, чем ты думаешь!
— Эй!
Вызов был принят. Акира, устроив голову у него на плече, с улыбкой слушал, как Хикару говорит о том, что на завтрашнем фестивале запросто сведет к ничьей десять игр одновременно, что после местной коллекции раковин никогда в жизни не будет есть хамагури и что по прибытии в Токио надо непременно купить большой цветочный горшок и посадить туда семена кайи из сорванных с дерева шишек. На продуваемом пляже у синтоистского храма догорал костер; сосновые ветки потрескивали в язычках пламени, а ветер разбрасывал снопы золотистых искр, похожих на падающие с неба звезды.
Они расстелили футон прямо у балкона, выходящего к морю, чьи волны, казалось, размыли горизонт низких облаков. Хикару, что-то негромко напевая себе под нос, подушечками пальцев чертил у него на спине причудливые узоры, а Акира, прижавшись щекой к подушке, смотрел на колышущиеся полупрозрачные занавески, ощущая разливающуюся по телу приятную усталость.
— Спорим, я завтра сыграю больше учебных партий, чем ты? — не удержался он.
— Неужели? — Хикару легко поцеловал его между лопаток. — И что стоит на кону в этот раз?
— Как всегда. Желание. Сколько ты мне уже должен?
— Меньше, чем ты думаешь!
— Эй!
Вызов был принят. Акира, устроив голову у него на плече, с улыбкой слушал, как Хикару говорит о том, что на завтрашнем фестивале запросто сведет к ничьей десять игр одновременно, что после местной коллекции раковин никогда в жизни не будет есть хамагури и что по прибытии в Токио надо непременно купить большой цветочный горшок и посадить туда семена кайи из сорванных с дерева шишек. На продуваемом пляже у синтоистского храма догорал костер; сосновые ветки потрескивали в язычках пламени, а ветер разбрасывал снопы золотистых искр, похожих на падающие с неба звезды.
Страница 13 из 13
