Искупление

Очнувшись, дон Мигель обнаружил себя в объятиях своей нареченной, поддерживающей его в сидячем положении. Его голова покоилась на груди Беатрис, и он нашел, что это весьма приятно. Камзол с него стащили, а грудь под рубашкой вновь стягивала повязка. Чертова рана все-таки открылась, однако сильной боли или слабости дон Мигель не чувствовал, а значит, все не так уж страшно.

Карета раскачивалась из стороны в сторону, это напомнило ему о «Санто-Доминго», и он понял, что тоскует по кораблю и морю. Скорей бы!  Но все же отплытие придется отложить еще на пару дней: необходимо уладить кое-какие вопросы с Хуаном Сантаной.

Дон Мигель запрокинул голову и хрипло произнес, глядя на встревоженное личико Беатрис, наклонившейся к нему: 

— Не могу и выразить, насколько очаровательно пробуждение в ваших объятиях, сеньорита Сантана. 

Беатрис тотчас отпрянула:

— Не сочтите мое поведение непристойным, оно вызвано лишь желанием уберечь вас от толчков при езде, дон Мигель.

— Похвальное желание, — не сдержал усмешки де Эспиноса, выпрямляясь на сидении и откидываясь на стенку кареты. — Куда мы едем? — счел нужным поинтересоваться он, не вполне уверенный в намерениях Беатрис — учитывая ее характер и необычные обстоятельства.

— В обитель.

Де Эспиноса приподнял бровь:

— Мне послышалось, или вы приняли мое предложение?

— Да, дон Мигель, но вы были без чувств, ваша рана…

— Я вполне сносно себя чувствую, сеньорита Сантана, — тоном, не терпящим возражений, заявил он, — Небольшой упадок сил — обычное дело после ранения и долгого времени, проведенного в постели. Я слишком разнежился благодаря вашей неустанной заботе. Не будем утруждать еще и сестер-бенедиктинок, у них и без меня хватает страждущих.

— Как скажете, — подозрительно легко согласилась Беатрис.

Сидящая напротив них Лусия хмыкнула, но тут же ее лицо стало равнодушным, даже туповатым: служанка всем своим видом демонстрировала, что на нее не стоит обращать внимания. 

Сеньорита Сантана, выглянув из окошка, крикнула:

— Хайме, поворачивай! Мы возвращаемся в Ла Роману! — затем она повернулась к де Эспиносе и строго сказала: — Вам не стоило подвергать вашу жизнь такому риску. Если бы вы из-за своей слабости упали с Сарацина и свернули себе шею, чувство вины, что я послужила тому причиной, отягощало бы мою совесть до конца дней моих.

Де Эспиноса даже поперхнулся от удивления.

«Вот дерзкая девчонка!»

— Обещаю больше так не делать, сеньорита Сантана, — нарочито смиренно ответил он и тут же иронично добавил: — Если вы пообещаете больше не перечить мне и не пытаться избегать… своей судьбы.

«Моей судьбы… — сладко замерло сердце Беатрис — Перечить? Жена должна быть покорна мужу и его желаниям, — она вспомнила, чему ее учили, и те обрывки разговоров, которые ловил ее чуткий слух, и это вдруг наполнило ее неясным томлением. — Каковы же будут его желания»…

Онас встряхнула головой, отгоняя странные ощущения, и в ее глазах сверкнул непочтительный задор:

— Боюсь, мне сложно дать такое обещание, но обещаю приложить к тому все усилия.

— Приложите, — уже серьезно сказал де Эспиноса, пристально глядя на нее. — И мы поладим. 

Снаружи ржали лошади, Хайме, пытающийся развернуть карету на узкой дороге, отчаянно ругался с Джакобо. Внутри же кареты царило молчание: гранду Испании и дочери полунищего идальго еще предстояло осознать перемены, так внезапно произошедшие в их жизнях. 

8. Санто-Доминго

Река Осама, очень широкая здесь, в самом устье, лениво несла свои мутные воды в Карибское море. Беатрис выглянула из окошка кареты и посмотрела вперед, на Санто-Доминго, лежащий на противоположном берегу. Позади остались Ла Романа, долгие лиги утомительного путешествия, и кто бы знал, что ждало ее впереди? 

Карета въехала на мост, соединяющий восточный берег Рио-Осама с западным. 

— Беатрис, посмотри, вон крепость Осама и Торре-дель-Оменахе, — Сантана махнул рукой влево, указывая на темную массивную башню за зубчатыми стенами. — Толщина стен непомерна, но проклятому еретику Дрейку удалось-таки взять крепость. А вон там Aлькaсap-дe-Koлoн, резиденция королевского наместника.

В другое время Беатрис непременно и с большим интересом принялась бы рассматривать и башни и дворец, но сейчас ее мысли были далеко, а сердце то замирало, то пускалось вскачь.

Отец, наряженный в свой лучший камзол темно-серого бархата, также не мог скрыть волнения.

— Я не понимаю его, — сказал Сантана вдруг безо всякого перехода, но девушка прекрасно знала, кого он имеет в виду. — Зачем ему понадобилось жениться на тебе? Да еще с такой скандальной поспешностью… У меня был очень неприятный разговор с отцом Игнасио…

Беатрис только пожала плечами. Она и сама не понимала сеньора де Эспиносу. 

… До самой Ла Романы они не проронили больше ни слова: дон Мигель дремал, привалившись к стенке кареты, а девушка изучала лицо неожиданного посланного ей Провидением жениха, как будто видела его в первый раз.