Фандом: Капитан Блад. Постканон, 1689-1696 гг. Продолжение «Пути домой». Что было дальше с доном Мигелем? Мелодрама, романс.
195 мин, 10 сек 10151
— Ваши слуги преданы вам, дон Мигель, — пробормотала Беатрис. Как и в день своей свадьбы она чувствовала себя весьма неуютно и изо всех сил старалась скрыть неуверенность: — Но, возможно, они не обладают даром предвидения…
— Значит, им обладаете вы, донья Беатрис?
— Я просто увидела корабли с террасы.
— Просто увидели. Понятно, — хмыкнул де Эспиноса.
Он изучающе рассматривал Беатрис и она, досадуя на свое смущение, уткнулась в тарелку. Далее обед проходил в молчании, и только в самом конце дон Мигель вдруг спросил:
— Вам понравилась библиотека?
— Боюсь разочаровать вас, но моему женскому уму неподвластны высокие материи, — улыбнулась Беатрис.
— И ни одного милого вашему сердцу романа? Это мое упущение и я исправлю его, — свернув салфетку, де Эспиноса бросил ее на стол и поднялся. — Денег оказалось достаточно?
Беатрис, также вставая со своего стула, удивленно посмотрела на мужа:
— У меня не было необходимости тратить их, дон Мигель. Я сейчас принесу шкатулку.
— Неужели? Приятно осознавать, что моя супруга не только красива и умна, но и бережлива, — в голосе дона Мигеля звучали нотки иронии, и Беатрис обрадовалась, предпочитая его насмешки той ледяной учтивости, с которой она столкнулась в день их свадьбы. — Не нужно ничего приносить.
Он подошел к Беатрис и поднес ее руку к своим губам, едва касаясь ими пальцев жены:
— Благодарю вас за этот обед. Сейчас я отправляюсь в резиденцию наместника его величества, а завтра мы попробуем вместе потратить немного того золота, которое я оставил вам.
Ночью Беатрис долго не могла уснуть, думая, что, возможно, муж переменил свое видение их супружеской жизни, но слово гранда Испании оставалось нерушимым. А утром Лусия сообщила, что дон Мигель ждет сеньору де Эспиноса в кабинете.
— Ты не знаешь, зачем? — спросила молодая женщина, но служанка не знала.
Из-за дверей кабинета доносились негромкие голоса. Недоумевая, что так спешно понадобилось от нее мужу, Беатрис толкнула створку двери. Она не осмелилась входить в кабинет в отсутствие дона Мигеля и поэтому с любопытством огляделась: комната была заставлена тяжелой мебелью из красного бразильского дерева.
«Надо же, тот самый красный сандал, из которого еще можно добывать чудодейственное масло».
Дон Мигель склонился над широким столом, заставленным небольшими шкатулками.
Услышав шаги Беатрис, он поднял голову и сказал:
— Доброе утро, донья Беатрис, — он кивнул на низенького толстого человечка, почтительно застывшего возле стола: — Это сеньор Алонсо, ювелир. Подберите себе что-то из его изделий.
— Если донья Беатрис изволит послушать моего совета, то я порекомендовал бы это, — ювелир открыл одну из шкатулок, в глубине которой поблескивало золотое ожерелье с словно подсвеченным изнутри камнями цвета пламени. — Это опалы, их привезли из Перу.
— Какая красота!
Беатрис залюбовалась тонкой работой и необыкновенными, переливающими различными оттенками камнями.
— Это должно подойти к вашему цвету глаз и тону кожи. Вам нравится?
— Да, очень, но я никогда не носила ничего подобного… Оно стоит целое состояние…
— Привыкайте, донья Беатрис, — холодно сказал дон Мигель. — Вы моя супруга, и стоимость ожерелья не должна смущать вас. Итак, вам нравится?
— Да, — тихо ответила она, почему-то не чувствуя особой радости от того, что обладает теперь такой изумительная вещью.
«Другая женщина на твоем месте была бы счастлива»
«Я счастлива… да… и замолчи, будь любезна».
— Я должна выбрать еще что-нибудь?
— В следующий раз, — усмехнулся дом Мигель. — Кстати, вы ездите верхом?
— Немного…
— В таком случае на закате жду вас во дворе. Скажем, в шесть пополудни.
Где-то за час до назначенного доном Мигелем времени Мерседес принесла в гостиную сеньоры де Эспиноса платье для верховой езды из плотного темно-синего шелка.
Сказать по правде, общение Беатрис с благородными животными ограничивалось несколькими уроками под руководством старого конюха и редкими прогулками на смирной кобыле со звучным, но совершенно не отвечающим ее характеру именем Торментоза — Бурная. Поэтому она не испытывала никакой уверенности, выходя во двор, где два молодых конюха держали под уздцы великолепных лошадей — мощного андалузского жеребца редкой вороной масти и тонконогую светло-серую арабскую кобылу с темными хвостом и гривой.
Еще двое слуг сидели уже в седлах, готовые сопровождать де Эспиносу и его супругу.
— Познакомитесь, донья Беатрис, это Ола, она ваша, — сказал стоящий рядом с жеребцом дон Мигель, когда Беатрис подошла к ним.
Молодая женщина коснулась мягких ноздрей, и кобыла ответила коротким ржанием.
— Смелее, донья Беатрис, у нее добрый нрав, — подбодрил ее муж, взлетая на своего жеребца.
Конюх придержал стремя, дожидаясь, пока госпожа устроится в седле и разберет поводья.
«Боже, я давно не ездила! Как далеко земля, а кобыла-то и не казалась такой уж высокой»… — улыбнулась сама себе Беатрис и гордо выпрямилась в седле.
— Вот и хорошо, а теперь вперед!
— Значит, им обладаете вы, донья Беатрис?
— Я просто увидела корабли с террасы.
— Просто увидели. Понятно, — хмыкнул де Эспиноса.
Он изучающе рассматривал Беатрис и она, досадуя на свое смущение, уткнулась в тарелку. Далее обед проходил в молчании, и только в самом конце дон Мигель вдруг спросил:
— Вам понравилась библиотека?
— Боюсь разочаровать вас, но моему женскому уму неподвластны высокие материи, — улыбнулась Беатрис.
— И ни одного милого вашему сердцу романа? Это мое упущение и я исправлю его, — свернув салфетку, де Эспиноса бросил ее на стол и поднялся. — Денег оказалось достаточно?
Беатрис, также вставая со своего стула, удивленно посмотрела на мужа:
— У меня не было необходимости тратить их, дон Мигель. Я сейчас принесу шкатулку.
— Неужели? Приятно осознавать, что моя супруга не только красива и умна, но и бережлива, — в голосе дона Мигеля звучали нотки иронии, и Беатрис обрадовалась, предпочитая его насмешки той ледяной учтивости, с которой она столкнулась в день их свадьбы. — Не нужно ничего приносить.
Он подошел к Беатрис и поднес ее руку к своим губам, едва касаясь ими пальцев жены:
— Благодарю вас за этот обед. Сейчас я отправляюсь в резиденцию наместника его величества, а завтра мы попробуем вместе потратить немного того золота, которое я оставил вам.
Ночью Беатрис долго не могла уснуть, думая, что, возможно, муж переменил свое видение их супружеской жизни, но слово гранда Испании оставалось нерушимым. А утром Лусия сообщила, что дон Мигель ждет сеньору де Эспиноса в кабинете.
— Ты не знаешь, зачем? — спросила молодая женщина, но служанка не знала.
Из-за дверей кабинета доносились негромкие голоса. Недоумевая, что так спешно понадобилось от нее мужу, Беатрис толкнула створку двери. Она не осмелилась входить в кабинет в отсутствие дона Мигеля и поэтому с любопытством огляделась: комната была заставлена тяжелой мебелью из красного бразильского дерева.
«Надо же, тот самый красный сандал, из которого еще можно добывать чудодейственное масло».
Дон Мигель склонился над широким столом, заставленным небольшими шкатулками.
Услышав шаги Беатрис, он поднял голову и сказал:
— Доброе утро, донья Беатрис, — он кивнул на низенького толстого человечка, почтительно застывшего возле стола: — Это сеньор Алонсо, ювелир. Подберите себе что-то из его изделий.
— Если донья Беатрис изволит послушать моего совета, то я порекомендовал бы это, — ювелир открыл одну из шкатулок, в глубине которой поблескивало золотое ожерелье с словно подсвеченным изнутри камнями цвета пламени. — Это опалы, их привезли из Перу.
— Какая красота!
Беатрис залюбовалась тонкой работой и необыкновенными, переливающими различными оттенками камнями.
— Это должно подойти к вашему цвету глаз и тону кожи. Вам нравится?
— Да, очень, но я никогда не носила ничего подобного… Оно стоит целое состояние…
— Привыкайте, донья Беатрис, — холодно сказал дон Мигель. — Вы моя супруга, и стоимость ожерелья не должна смущать вас. Итак, вам нравится?
— Да, — тихо ответила она, почему-то не чувствуя особой радости от того, что обладает теперь такой изумительная вещью.
«Другая женщина на твоем месте была бы счастлива»
«Я счастлива… да… и замолчи, будь любезна».
— Я должна выбрать еще что-нибудь?
— В следующий раз, — усмехнулся дом Мигель. — Кстати, вы ездите верхом?
— Немного…
— В таком случае на закате жду вас во дворе. Скажем, в шесть пополудни.
Где-то за час до назначенного доном Мигелем времени Мерседес принесла в гостиную сеньоры де Эспиноса платье для верховой езды из плотного темно-синего шелка.
Сказать по правде, общение Беатрис с благородными животными ограничивалось несколькими уроками под руководством старого конюха и редкими прогулками на смирной кобыле со звучным, но совершенно не отвечающим ее характеру именем Торментоза — Бурная. Поэтому она не испытывала никакой уверенности, выходя во двор, где два молодых конюха держали под уздцы великолепных лошадей — мощного андалузского жеребца редкой вороной масти и тонконогую светло-серую арабскую кобылу с темными хвостом и гривой.
Еще двое слуг сидели уже в седлах, готовые сопровождать де Эспиносу и его супругу.
— Познакомитесь, донья Беатрис, это Ола, она ваша, — сказал стоящий рядом с жеребцом дон Мигель, когда Беатрис подошла к ним.
Молодая женщина коснулась мягких ноздрей, и кобыла ответила коротким ржанием.
— Смелее, донья Беатрис, у нее добрый нрав, — подбодрил ее муж, взлетая на своего жеребца.
Конюх придержал стремя, дожидаясь, пока госпожа устроится в седле и разберет поводья.
«Боже, я давно не ездила! Как далеко земля, а кобыла-то и не казалась такой уж высокой»… — улыбнулась сама себе Беатрис и гордо выпрямилась в седле.
— Вот и хорошо, а теперь вперед!
Страница 24 из 54
