Искупление

Управляющий, высокий и надменный мужчина с упорными темными глазами — под стать самому дону Мигелю, представил ей прислугу. Беатрис постаралась запомнить всех по именам, отдавая себе отчет, что ей придется завоевывать если не любовь, то уважение этих людей. К услугам сеньоры де Эспиноса был портшез для прогулок, а также дон Мигель отдавал в ее распоряжение ключи от библиотеки и всех прочих комнат дома.

— Мерседес все покажет вам, донья Беатрис, — Фернандо, как и до того новая служанка, смотрел на нее не очень приветливо, хотя и держался почтительно. 

Кроме того, для нее была оставлена резная деревянная шкатулка с золотыми дублонами. 

— Хотя мяснику и зеленщику уплачено вперед, а все кладовые полны, — с неодобрением добавил Фернандо, судя по всему, уверенный, что молодой госпоже окажется не по силам такая ответственность. 

Но Беатрис взяла ключи и шкатулку и с достоинством поблагодарила его. Что касается ее мужа, то дон Мигель не вернулся ни в этот день, ни на следующий. Ни через неделю. Сердце Беатрис замирало, когда она слышала цокот копыт и запыленный всадник въезжал в мощенный каменными плитами двор. Однако новостей не было — ни хороших, ни плохих. 

Фернандо сказал ей, что эскадра вышла в море, и к прежним печалям Беатрис добавились новые. Она не ожидала, что на следующий день после свадьбы останется одна, в окружении незнакомых людей, и в доме, где едва ли с первого раза найдет нужную комнату, а дон Мигель даже не предупредит ее о своем отъезде. Пусть даже и осознавала, что семейная жизнь с адмиралом испанского флота предполагает частые и долгие отлучки супруга…

«Дон де Эспиноса держит слово», — проснулся ироничный внутренний голос.

«Слишком хорошо, я бы сказала», — проворчала в ответ Беатрис. 

Дом был огромным, и ей пришлось потратить немало времени, чтобы изучить его. Часть крыши представляла собой террасу, куда вела широкая лестница. И супруга адмирала каждое утро поднималась наверх и до рези в глазах всматривалось в морскую даль. 

Она поразилась количеству книг в библиотеке, но не нашла там никого из любимых авторов — как и сказал ей дон Мигель, он не тратил время на чтение романов, а посему не держал подобного вздора дома. Полки были заставлены тяжелыми фолиантами, труды богословов мирно соседствовали с военными мемуарами и жизнеописаниями воителей прошлых столетий. Беатрис попробовала почитать выбранную наугад книгу, но туман софизмов автора, рассуждающего о грехах невольных, свободе воли, раскаянии и прощении нагнал на нее сон. 

Гораздо больше ей понравился сад — большой, но несколько запущенный, явно требующий пары работящих рук. Она выяснила у Фернандо, что прежний садовник подхватил лихорадку и отдал богу душу, а нового так и не нашли. 

— Слуги нанимаются только с ведома дона Мигеля, — предупреждая вопрос Беатрис, заметил управляющий.

Казалось, он воспринял Беатрис как прихоть своего хозяина и не желал признавать за ней право принимать какие-либо решения. 

— Хорошо, подождем возвращения дона Мигеля, — покладисто отозвалась Беатрис.

Прошло три недели. Беатрис несколько раз успела повидаться с сестрой, и Инес опять осталась разочарованной односложными ответами сеньоры де Эспиноса на вопросы о начале супружеской жизни. 

Эскадра где-то бороздила синие воды Карибского моря, и было невозможно предсказать, когда же адмирал де Эспиноса вернется домой. Но однажды утром море запестрело парусами, и Беатрис, увидевшая, как величественные галеоны входят в бухту, прижала руку к груди, стараясь унять забившееся сердце: как пройдет ее встреча с непостижимым доном Мигелем? 

«При условии, что он соблаговолит явиться домой», — пришла в голову непрошеная мысль.

«Не будет же он жить теперь на своем галеоне», — резонно заметила она сама себе. 

Беатрис приказала готовить праздничный обед, не сомневаясь, что ее распоряжение будет беспрекословно выполнено: за это время ей удалось добиться повиновения от всех слуг, кроме разве что Фернандо, который всегда имел свое особое мнение. Она и не решалась приказывать ему, понимая, что ей не хватает ни знаний, ни опыта в ведении такого большого хозяйства. 

«И полномочий отдавать ему распоряжения».

Покрытый бронзовым загаром, несущий с собой терпкие запахи моря и пороха, просмоленного дерева и пота, де Эспиноса появился как раз к обеду. Беатрис показалось, что в глазах мужа при виде ее мелькнула радость, однако он церемонно приветствовал ее, и молодая женщина подавила свой порыв подбежать к нему, а вместо этого склонилась в глубоком реверансе. 

— Приношу свои извинения, донья Беатрис, за мое внезапное и долгое отсутствие, — благодушно сказал дон Мигель, когда Беатрис вошла в зал. — Увы, война все еще идет, и долг адмирала Испании потребовал, чтобы я лишил себя удовольствия находиться в вашем обществе. Однако я вижу, вы прекрасно освоились, — он обвел рукой накрытый стол, — и даже вышколили моих бездельников-слуг. Что-то я не припомню, чтобы раньше меня встречали таким пиршеством.