Искупление

Вечером он получил и другое неприятное известие от одного из своих офицеров: дон Паскуаль Ортега, капитан «Сакраменто», благополучно достигшего Санто-Доминго на день раньше их, исполняет теперь обязанности адмирала. С одной стороны — болезнь де Эспиносы не должна была препятствовать действиям эскадры, но с другой… Вкупе с визитом наместника картина вырисовывалась неутешительная. Он был достаточно искушен, чтобы понять намек: в его службе больше не нуждались. Внезапный, и от того еще более сокрушительный удар! 

Прежде Мигель де Эспиноса не задумывался об отставке и о том, что он будет делать после — жизнь полна превратностей, и особенно это касается человека, связавшего свою судьбу с морем. А сейчас перед ним со всей неумолимостью встал вопрос — что дальше? 

В бессильной ярости он проклинал французов — и еще больше англичан. Затем дону Мигелю в голову пришла мысль, что его смещение было вопросом времени. И «Сакраменто» не случайно прибыл из Испании, чтобы войти в состав эскадры — ну так вот он и вошел. С сеньором Ортегой в качестве адмирала. Ранение просто дало наместнику возможность немного пощадить самолюбие де Эспиносы и ускорить события. 

Вероятно, его непредсказуемое величество король Карлос II изменил свое милостивое отношение к роду де Эспиноса — по своей ли прихоти или кто-то позаботился о том, чтобы напомнить ему о всех вольностях, которые позволял себе сеньор адмирал в прежние годы. Узнать не представлялось возможным, да и смысла не было. 

Предаваясь безрадостным размышлениям, он задремал и проснулся, когда за окнами было уже темно. Беатрис сидела возле его постели, откинувшись на спину кресла. Глаза ее были закрыты, и свеча, горевшая на столике, мягко освещала утомленное лицо молодой женщины. Почувствовав, что муж пошевелился, Беатрис сразу встрепенулась и с тревогой взглянула на него. Дон Мигель подумал, что жена уже третью ночь проводит рядом с ним, а днем занята бесконечными хлопотами. Когда же она спит? Однако дурное настроение адмирала не оставило места остальным чувствам и прорвалось в его сухом тоне: 

— Идите спать, донья Беатрис.

В ее глазах появились недоумение. 

«Почему я так суров с ней?»

Сожалея о своей несдержанности, Дон Мигель добавил, смягчая голос: 

— Нет никакой опасности, разве вы не слышали, что сказал доктор Рамиро?

— А если вам что-то понадобится? — возразила она.

— Позовите кого-то из слуг, того же Хосе. Парень совсем разленился. 

Беатрис упрямо сжала губы, и де Эспиносе вспомнились далекая Ла Романа и своенравная сеньорита Сантана, противостоявшая его насмешливым выпадам. 

— Тебе надо поспать, сердце мое, — ласково сказал он, совладав наконец с вопившем в нем демоном уязвленной гордости.

Но вместо того, чтобы согласиться с мужем, Беатрис встала из кресла и присела на край постели. Она коснулась холодных пальцев его правой руки, осторожно поглаживая их, затем переместилась выше, растирая кисть и свободную от лубков часть предплечья.

— Зачем это, Беатрис? — скептически спросил дон Мигель. — Тут уже ничего не сможет помочь.

— Отец Кристиан недавно отыскал манускрипт, привезенный, видимо, еще первыми монахами, — ответила она, не прекращая массировать его. — К сожалению, не все удалось разобрать, но там сказано о пользе таких растираний для восстановления кровотока, а в дальнейшем их надо сочетать с упражнениями. Или… хотя бы пытаться двигать рукой… — тихо закончила она.

Де Эспиноса решил не спорить, пусть и был убежден в бесполезности каких-либо растираний — к чему лишать жену призрачной надежды. Беатрис принялась поглаживать его шею и надплечье. К его удивлению, ему было отчасти приятно то, что она делала, а онемевшие мышцы начало покалывать словно горячими иголочками. 

18. Преодоление (Уроки фехтования)

июль 1695

Через открытое окно гостиной долетал отдаленный звон металла о металл. Сеньора де Эспиноса прислушалась и вздохнула: так и есть, муж снова фехтует с маэстро Лоренцо. 

Дочка, сидевшая на ее коленях и рассматривающая гравюры к «Даме-Невидимке» Кальдерона, завозилась и соскользнула на пол.  Лусия подняла голову от шитья и взглянула на госпожу, затем позвала девочку:

— Пойдем-ка побегаем, Изабелита.

Беатрис согласно кивнула головой и, поднявшись, подошла к окну, высматривая мужа. За эти месяцы что только она ни делала, чтобы вернуть подвижность его правой руке: вместе с отцом Кристианом разгадывала полустертые слова древнего документа, расспрашивала других монахов госпиталя или изобретала собственные методы. Сеньор Рамиро отнесся к ее идеям без особого восторга, но тем не менее приготовил ароматическое масло для растираний. 

Однако ей пришлось проявить немало терпения и настойчивости, преодолевая нежелание и мрачное недоверие Мигеля. Беатрис разминала больную руку, осторожно сгибала и разгибала ее, затем заставляла мужа погружать руку в теплую воду с отваром из трав или сжимать в непослушных пальцах кожаный мешочек, набитый песком.