Искупление

— Буду вам очень признателен, моя дорогая жена, — улыбнулся де Эспиноса и обнял ее.

Он подозвал конюха, ожидающего у калитки, и кинул ему поводья андалузца. Изабелла убежала вперед них в дом, и когда они вошли вовнутрь, ее звонкий голос доносился со стороны кухни.

— Опять выпрашивает сладкий пирог у Долорес, — заметила Беатрис.

— Уверен, ты делала то же самое, и всегда добивалась своего, — ответил ей муж, и она только крепче прижалась к нему.

Они поднялись в гостиную, и Беатрис подошла к небольшому резному шкафчику, где она хранила свои «зелья» — как их называл дон Мигель. Поставив склянку с маслом сеньора Рамиро на стол, она повернулась к мужу и спросила, зная, как щепетильно он стал относиться к бытовым мелочам, неожиданно ставшим для него затруднительными:

— Вы позволите вам помочь? 

— Я полностью в вашем распоряжении, донья Беатрис, — кажется, он и в самом деле был настроен непривычно благодушно, потому что с легкой усмешкой наблюдал за тем, как жена с сосредоточенным лицом расстегивает его камзол.

— Ваши пальчики столь проворны, что у меня возникает искушение отправить Хосе возить дрова и каждый день просить вас об этой любезности.

— Мне это доставит только радость, дон Мигель, — Беатрис не верилось, что после казавшегося бесконечным периода холодности и отчуждения муж вновь шутит, и в его глазах плещется ирония.

Рубаху он стянул сам, затем уселся на низкую кушетку, обтянутую бархатом, и выжидательно приподнял бровь, глядя на Беатрис:

— А где ваш мешочек с песком? Разве экзекуция не предполагается в своем полном объеме?

Беатрис рассмеялась:

— Вместо меня ее уже провел маэстро Лоренцо.

Она налила чуть-чуть масла в ладонь и, подойдя к мужу, начала осторожно втирать ароматную субстанцию ему в спину и плечи, с особым тщанием массируя правое.

Дон Мигель блаженно закрыл глаза, отдаваясь во власть нежных рук жены и чувствуя, как расслабляются закаменевшие мускулы. Неожиданно он понял, что ладони Беатрис ласкающе скользят по его коже: это уже были прикосновения не врачевательницы или сиделки, а пылкой возлюбленной, и кровь забурлила в его жилах. Наклонившись, она дотронулась губами до его искалеченного плеча и поднявшееся желание штормовой волной накрыло дона Мигеля. Сдавленно застонав, он поймал сперва одно, потом другое запястье жены и притянул ее к себе на колени. Давно, как же недопустимо давно он не сжимал Беатрис в своих объятиях!

Муж целовал ее жадно, почти грубо, но это не вызывало протеста у Беатрис, и она с удивляющей ее саму дерзостью отвечала на его поцелуи. В потайных глубинах ее существа возникла и стала стремительно усиливаться пульсация, и молодая женщина прильнула к Мигелю. Его рука опустилась на ее щиколотку, затем скользнула вверх.

— Пожалуй, мне следует… поблагодарить тебя, — прерывающимся голосом сказал он, — за твои простые наряды, которые ты упорно носишь, несмотря на мои пожелания… Как было бы неуместно сейчас парадное платье, — он усмехнулся, со страстью и нежностью глядя ей в глаза, в то время как его пальцы проникали в ее влажное лоно, убеждаясь в готовности жены принять его: — Как, уже? Ты очень щедра, Беатрис…

Она смущенно улыбнулась в ответ, но промолчала. Встав с колен мужа, через мгновение она со вздохом опустилась вновь, медленно вбирая в себя его напрягшуюся плоть. Скрученные юбки мешали, не давая ей прижаться к Мигелю, но это придавало особый оттенок испытываемому ею удовольствию. Беатрис вдруг осознала, что это она выбирает, как ей двигаться, муж лишь слегка придерживал ее за поясницу. В голове мелькнула мысль о собственном неприличном поведении, затем новые, непривычные ощущения захватили ее целиком. 

До сих пор де Эспиноса властно вел Беатрис по дороге чувственной любви, а она следовала за ним, пусть достигая вершин блаженства, но в сущности, всегда подчиняясь его желаниям. Теперь же она видела, что он, полузакрыв глаза, тоже наслаждается таким вариантом их единения. 

Беатрис короткими, резкими движениями толкала себя вперед, и тихие стоны текли с ее губ, пока наслаждение не затопило ее. Вскрикнув, она упала на грудь мужа и уткнулась лицом ему в шею. Дон Мигель сжал ее бедра, его разрядка последовала незамедлительно. Насколько минут в комнате было слышно лишь их бурное дыхание, потом де Эспиноса прошептал, гладя жену по спине и растрепавшимся волосам:

— Беатрис… ты самое дорогое, что у меня есть…

Она подняла голову, но эмоции, переполняющие ее, были настолько сильны, что она не могла вымолвить ни слова. 

— Ты плачешь? — он провел рукой по ее лицу. — Почему?

Только тут Беатрис поняла, что по щекам ее катятся слезы.

— Сейчас все пройдет… Прости, — она всхлипнула и покачала головой. — Ты был так далек от меня…  

— Сердце мое, я был погружен в свои думы и совсем не уделял тебе внимания, — на его губах появилась знакомая Беатрис усмешка. — Я обещаю исправиться, сеньора де Эспиноса.

19. Враги

Апрель 1696, Гавана