Искупление

— О, разумеется, дорогая. Обрати внимание на высоту стен. Френсис Дрейк, пришедший, чтобы взять город, отказался от своих намерений. Первоначально в крепости не предусматривалось ни одной лестницы, так что задача ее штурма была невыполнима. 

— А как же гарнизон?

— Солдаты поднимались в крепость по веревочным лестницам.

Арабелла не удержалась от того, чтобы поддразнить мужа:

— И сам капитан Блад тоже не смог бы взять Гавану?

— Не всегда имеет смысл лезть напролом, дорогая, — Блад окинул Арабеллу пристальным взглядом. — Есть много способов добиться своего. 

Она приготовилась было возмутиться двусмысленностью его фразы, но Питер продолжил:

— Как-то раз мы с месье Ибервилем немного позабавились в Гаване…  

— Ворвались в крепость без веревочных лестниц? Или взяли на абордаж таверну? — довольно-таки язвительно поинтересовалась Арабелла, не ожидавшая, что ее шутливый вопрос вызовет у мужа вполне конкретные воспоминания. 

— Что? Нет, никаких лестниц и абордажа, — Блад усмехнулся чему-то и туманно добавил: — В Ибервиле умер великий актер…  

— Ты сожалеешь, что не принял его предложение и не выбрал Новую Францию? — Арабелла поняла, что Питер не намерен делиться прочими подробностями «забавы».

— Стоит дождаться, по крайней мере, окончания войны… — Блад замолчал и окинул бухту взглядом.

… Письмо от Ибервиля он получил незадолго до своей отставки, и был очень удивлен, если не сказать большего. Они расстались в Картахене, и с тех пор Блад ничего не слышал о своем бывшем офицере. Оказалось, что француз давно оставил Карибское море и перебрался далеко на север, в Новую Францию.

Ибервиль писал о событиях последних лет, выдавшихся для него весьма бурными, и восторгался девственной природой Северных территорий. И Блад будто бы видел безбрежные изумрудные леса, волнующиеся под порывами ветра, бурные потоки, падающие с отвесных скал, голубые зеркала озер… Воистину, у французского корсара была душа поэта.

Ибервиль предлагал Бладу приехать в Квебек.

«Питер, сколько можно сидеть на этом дрянном острове с его дрянным ромом? — вопрошал он и излагал веские доводы в пользу своей идеи.»

Питер был готов согласиться, однако в итоге написал Ибервилю, что повременит с принятием решения…

В глазах Арабеллы мелькнуло беспокойство, и Блад улыбнулся:

— Я не могу рисковать вашими жизнями, дорогая.

Из крепости Эль-Морро прозвучал выстрел из пушки, ему вторил крик одного из матросов с мачты. Несколько других членов команды, доселе предававшихся праздности на палубе, зашевелились. Они возбужденно переговаривались и указывали в сторону открытого моря.

Блад оглянулся и хмыкнул:

— Ну вот и флот Тьерра-Фирме. Думаю, завтра, в крайнем случае — послезавтра мы отправимся наконец-то в путь.

Арабелла оглянулась вслед за ним и увидела не менее десятка огромных кораблей, двигающихся по направлению к порту. А на горизонте показывались все новые и новые паруса.

— Впечатляющие зрелище, — заметил Блад. — Но когда весь караван выйдет в море, кораблей будет чуть ли не вдвое больше — и это только торговые. Кроме того, в качестве охраны к нам присоединятся шесть или семь военных галеонов. 

— Мне и самой не терпится пуститься в путь. Да, Мэри жалуется, что с Эмилией нет никакого сладу здесь, на корабле. Ей скучно, и Мэри уже несколько раз снимала ее с вант или пресекала попытку пройтись по бушприту. И это еще самое начало путешествия. Что же будет в самом плавании?

— Уверен, на борту «Сантиссима Тринидад» будут и другие пассажиры с детьми, так что Эмили найдет себе друзей и не будет приводить Мэри в отчаяние.

Приготовления к отплытию заняли еще два дня. На корабле действительно появились новые лица, в том числе, как и предполагал Питер, дети — двое мальчишек лет десяти, абсолютно неотличимых друг от друга. И даже накануне вечером, уже готовясь лечь спать, Арабелла услышала шаги и голоса — по-видимому, припозднившиеся пассажиры заняли одну из пустующих кают неподалеку от них.

Следующим утром, едва проснувшись, Арабелла по слабой килевой качке поняла, что галеон уже в море. Несмотря на ранний час, Питер был полностью одет и, сидя в кресле возле окна, читал взятый с собой потрепанный томик Горация. Арабелла прислушалась — из смежной каюты, отведенной для Эмилии и Мэри, не доносилось ни звука. Значит они все еще спят, и ей тоже можно понежиться в постели. Но понежиться ей не дали — заметив, что она проснулась, муж сказал:

— Арабелла, если желаешь, сейчас самое время полюбоваться на караван — пока все корабли держатся близко друг от друга. 

К ее удивлению, на палубе почти не было других пассажиров, только супружеская пара средних лет, также направляющаяся в Англию после продажи плантаций на Ямайке. Арабелла знала мистера и миссис Коллинз — они путешествовали до Гаваны на одном корабле, и поприветствовала их. По всей вероятности, остальные предпочли сладкий сон прощанию с родными берегами.